На территории действует строгий пропускной режим — без удостоверения личности сюда не попадешь. Мы, как всегда, вовремя. В лабораторию только что доставили материалы из больницы водников. Девушка в медицинской одежде, с красным холодильным контейнером в руках передает через специальное окно взятый у пациента образец — розовую жидкость в маленькой пробирке. Материал регистрируется и через особый «грязный» лифт для потенциально зараженного материала отправляется наверх в исследовательские боксы.

Отсняв контейнер с образцами и пугающей надписью COVID-19, идем знакомиться с работой учреждения и его сотрудниками. Мы в административной части, которую называют «чистой». В докарантинные времена сюда можно было входить без средств индивидуальной защиты, но сейчас респираторы или маски нужны повсеместно. На входе — обязательный антисептик.

Заведует лабораторией со времени ее создания врач-вирусолог Людмила Котлик. Медик рассказывает, как пандемия нового коронавируса повлияла на работу центра:

«У нас в штате 60 человек, из которых 22 врача — вирусологи и микробиологи, — говорит она. — В большинстве своем это выпускники Одесского медина и биофака ОНУ. С началом эпидемии нас доукомплектовали бактериологами, которым мы отдали все текущие исследования. Наши же специалисты в основном занимаются коронавирусом».

Лабораторный центр входит в международную сеть ВОЗ по диагностике полиомиелита и экзантемных инфекций (сопровождающихся сыпью) и обязан ежемесячно передавать информацию о случаях выявления этих заболеваний в штаб-квартиру международной организации, однако сейчас появилась новая, более важная задача. В связи с этим учреждение перешло на круглосуточную работу и в среднем обрабатывает по 140-150 проб на коронавирус в день.

«В начале карантина мы обследовали случаи по клиническим или эпидемиологическим критериям: если человек был за границей или контактировал с кем-то, о ком достоверно известно как о заболевшем, — рассказывает главный санитарный врач Одесской области Виталий Гончаров. — На сегодня ареал исследований увеличен. Мы обследуем всех контактных, всех, у кого выявлена пневмония, мы обследуем больных гриппом и ОРВИ, всех прибывших на обсервацию. Кстати, на сегодня из 80 лиц в обсервации мы не имеем ни одного положительного результата».

«Когда была пандемия свиного гриппа, мы работали точно так же, круглосуточно, посменно, было много секционного материала (образцы тканей, полученные при вскрытии тела, — Ред.), — вспоминает Людмила Котлик. — Меня потрясло, когда первый раз нам привезли секционный материал. В основном привозят легкие или бронхи, а тут сотрудники говорят, что привезли кровь. Я созвонилась с патологоанатомами, а они говорят, что это легкие такие, буквально расплавленные. Коронавирус действует похожим образом».

По словам врача, сейчас лабораторный центр, несмотря на помощь бизнеса и волонтеров, столкнулся с нехваткой оборудования.

«Интерхим» помог и приобрел установку для ПЦР-диагностики, МОЗ и волонтеры помогают с тестами, костюмами защиты и многим другим, но даже этого недостаточно, — рассказывает вирусолог. — Очень нужны микроцентрифуги. Наши уже довольно старые и могут выйти из строя в любую минуту, плюс они на 12 пробирок, а при таком потоке необходимо хотя бы на 24, а лучше 48. Кроме того, нам нужен еще один прибор ПЦР-диагностики, чтобы увеличить мощности».

Нам выдают специальный халат, маску, бахилы и шапочку и разрешают пофотографировать в условно чистой зоне. В боксы, где происходит собственно диагностика, заходить запрещено: на стеклянных дверях — знак биологической опасности.

Боксы — «грязная зона» — отделены от других помещений специальным пропускником. В нем создается отрицательное давление воздуха — случись что, разница с атмосферным не даст вирусу вырваться наружу. Сотрудники трудятся в защитных костюмах, орудуя пипетками, пробирками и прочей утварью в специальных ламинарных шкафах, закупленных Минздрава еще во время пандемии свиного гриппа. В боксе разрешено работать только четыре часа. Потенциально инфицированная медицинская посуда и материалы с чистыми никогда не пересекается: для них оборудованы отдельные лифты. Здание имеет собственную систему обеззараживания сточных вод, а весь использованный пластик, включая одноразовые костюмы, сжигается в специальной печи.

В центре на удивление много молодых специалистов и почти все сотрудники — женщины. Единственный мужчина — Николай Желиба. Несмотря на довольно юный возраст — лаборанту-биологу из ОНУ имени Мечникова всего 21, - в лаборатории его зовут не иначе как Михалыч.

Молодой специалист работает во второй зоне ПЦР, принимает из первой зоны выделенный коллегами генетический материал вируса и анализирует его на амплификаторе.

«Я пришел сюда за месяц до эпидемии, — рассказывает Николай. — Успел поработать пару дней на анализе гепатитов, но с началом эпидемии перекинули на коронавирус».

Специалист вспоминает, как впервые увидел положительный результат на COVID-19:

«Первая постановка у нас чисто сработала, — говорит он. - На второй или третьей был положительный результат. Никакого испуга не было, я же понимаю, как я работаю, что я защищен. Мы все одеты должным образом, используем средства индивидуальной защиты и строго соблюдаем протокол. Мы не осуществляем отбор материала от людей, мы не контактируем с заболевшими, так что это безопасней, чем на улице».  

Мы побывали в закрытой лаборатории в минувший четверг. К тому времени, обработав почти 1200 проб, специалисты подтвердили диагноз COVID-19 у 93 жителей региона.  Сегодня, спустя всего пять дней, заболевших уже 146. Берегите себя!

Автор — Александр Гиманов