Судьи Николаевского апелляционного суда отказались рассматривать вопрос о мере пресечения для одесских патрульных

Николаевский апелляционный суд не смог рассмотреть жалобу адвокатов одесских патрульных полицейских, которых подозревают в истязании задержанного и превышении служебных полномочий.

Как передает корреспондент «Думской», защитник подозреваемого старшего лейтенанта Кривокорытова, который остается в следственном изоляторе, просил изменить его подзащитному меру пресечения, избранную Заводским райсудом Николаева, выпустить его из СИЗО и отправить под домашний арест. За второго подозреваемого, сержанта Никончука, уже внесли залог — 200 тысяч грн, — и он вышел на свободу. Кривокорытову, напомним, назначили залог в размере 400 тысяч грн.  

Вчерашнее заседание апелляционного суда по жалобе адвокатов не состоялось в связи с самоотводом, заявленным одним из членов коллегии, судьей Меняйло: ранее в качестве следственного судьи он выносил решение по подозреваемому Кривокорытову, разрешив проведение негласных следственных действий.

Коллегия приняла самоотвод и самораспустилась. Жалоба адвокатов вернулась в автоматическую систему распределения судебных дел.

Напомним, одесские общественники не исключают, что обоих полицейских подставили: пострадавший от их рук - известный вор-рецидивист, гражданин РФ, который откровенно провоцировал правоохранителей на применение силы.

«Он не гнушается отбирать вещи и еду у бомжей, живет по воровским понятиям, в которых, как вы понимаете, очень мало уважения оказывается сотрудникам полиции. В ситуации, которую сняли еще в мае 2019 года на скрытую камеру сотрудники внутренней безопасности и нарезали для журналистов, нет других деталей: как «потерпевший» провоцировал патрульных — рассказывал, что он думает про их родителей и жен, закуривал сигарету и многое другое. Да, полицейские попались. Они не имели права применять силу даже к такому паскуднику, не должны были реагировать на любые его провокации», — отмечает активист Алексей Костржицкий.

«Старший лейтенант — один из немногих оставшихся в патрульке полицейских из первого набора, — продолжает Костржицкий. — Он известен мне не понаслышке с декабря 2016 года. За эти три года я включил его в свой личный, очень короткий, список настоящих полицейских».