Дневник одесского террориста: кого украинские власти передали боевикам

Взрывы происходили вечером или ночью и были хорошо слышны всему городу. Журналистские чаты и городские форумы обсуждали события в реальном времени. «Грохнуло только что, район Соборной площади», — «Может, фейерверк?» — «Нет, мы тоже слышали, что-то серьезное!» — «Спасибо, выезжаем».

^{Взрыв на Коблевской улице (район Соборной пощади)}

Примерно двадцатый по счету взрыв прогремел недалеко от моего дома поздно вечером 4 января. Это была уже рутина: сначала посмотреть на часы, чтобы зафиксировать время, потом зайти в интернет, выяснить, где. Быстро одеться, не забыть бронежилет, фотоаппарат и смартфон. «Где-то на Гимназической». Совсем рядом.

Выхожу, думаю: что могли взорвать? Военкомата там нет, «Приватбанка» тоже… Неужели храм УГКЦ? Стоп, там же двое друзей живут, что с ними? «Алло, Сережа? У вас, да? Вы в порядке? Стекла выбило? Сейчас буду!».

Три минуты бегом. Я на месте одним из первых. Фотографирую вывороченные взрывом двери, побитый микроавтобус рядом, вздувшиеся роллеты, битые стекла. Милиция только приехала, лица знакомые. «Пострадавших нет?» — «Вроде нет». Это хорошо. Неделю назад был взрыв посреди Сегедской улицы, нашли обезглавленное тело. Какое отношение погибший имел к взрыву, непонятно. В остальных случаях, к счастью, обходилось легкими травмами.

Милиционеры натягивают ленты, ограждают место происшествия. А вот и Сережа. У него годовалый сын, и окна выходят прямо на место взрыва. «Как вы?» — «Все нормально, осколками никого не задело», — «А что в этом офисе?» — «Даже не знаю!».

^{Взрыв на Гимназической}

Заходить не стал, нечего топтать вещдоки. Сфотографировал через вырванную дверь: на стене виден большой плакат в желто-синих цветах, «ГО «Координаційна рада…». Все понятно: волонтеры.

К тому времени мы в редакции систематизировали одесские взрывы и поджоги последних месяцев. Картина начала вырисовываться: в городе работает несколько групп, у каждой свой «почерк» и свои объекты. Одни подрывали железные дороги, другие — военкоматы и воинские части, у третьих — явная личная неприязнь к «Приватбанку» тогда еще Коломойского. А еще одна группа явно «специализировалась» на взрывах патриотических и волонтерских организаций.

^{Взрыв на Краснова}

Если остальные группы «вычисляли» и обезвреживали достаточно быстро, то «антипатриотические» действовали четыре месяца, с декабря по март, провели 12 взрывов. Ответственность за них никто на себя не брал, никаких заявлений не было.

Не могу сказать, что своими взрывами они «держали в ужасе весь город». Но, конечно, неприятно чувствовать, что рядом с тобой живут люди, которые могут подложить адскую машинку на крыльцо офисного центра, в подъезд жилого дома или просто на улице. Жертв не было, и это удивительно, потому что самодельные бомбы были с часовыми механизмами из китайских будильников — даже не электронных, а обычных, со стрелками, и взрывались они с точностью плюс-минус несколько минут.

Милиция и СБУ буквально сбились с ног. Да, они «заточены» на розыск террористов и диверсантов — для этого есть агентура, технические средства и специальные методы. Но в данном случае, похоже, речь шла о группе малоопытных новичков, которые практически не использовали мобильную связь и были слабо связаны с известным организациями. Против них спецслужбы оказались бессильны.

^{Взрыв на Малой Арнаутской, 3 декабря 2014 года}

В конце декабря, видимо, от бессилия тогдашний губернатор Игорь Палица объявил в Одессе «АТО». Под этой лукавой аббревиатурой значилась не грозная «антитеррористическая операция», а некая «антитеррористическая отработка». По большому счету она свелась к тому, что на одной из главных магистралей города, рядом с вокзалом, появились армейские грузовики с автоматчиками, которые выстроились вдоль дороги так, чтобы лучше попасть под видеорегистраторы и камеры смартфонов проезжающих машин.

Прокалываются обычно на мелочах. В данном случае на «армейских» грузовиках были гражданские номера. Как мы выяснили позже, это были машины и сотрудники частных охранных агентств, а их приезд в Одессу — показухой и демонстрацией силы. Показуха не помогла: за время «АТО по-одесски» произошло еще несколько взрывов.

^{После взрыва на Коблевской улице}

В марте 2015 года, когда количество «патриотических» взрывов перевалило за десять, со мной связались представители одесского «Антимайдана» — точнее, тех его обломков, которые не уехали в Россию, не воевали на Донбассе и не ушли в глухое подполье. Они просили информацию, чтобы помочь найти и обезвредить этих взрывников.

«Сережа, из-за этих дебилов нам стыдно смотреть в глаза людям. Куда это годится — взрывать бомбы на улицах? Теперь слова «русская идея» у всех ассоциируются с этими придурками, которые не дают нормально жить всему городу!». Это была чистая правда, но увы, предсказать, где и когда рванет в следующий раз, а тем более выяснить, кто этим занимается, я не мог.

^{Взрыв на Мечникова, 28 марта 2015 года}

Первых участников группы задержали 1 апреля. Проверяя, не шутка ли это, мы позвонили в пресс-центр одесского управления СБУ и впервые за много месяцев услышали радость в голосе. Задержанные сознались и взяли на себя все 12 взрывов, которые мы выделили как «антипатриотические» в нашем расследовании. От странного тринадцатого взрыва, которым разорвало человека, они открестились наотрез.

Спустя неделю министр внутренних дел Арсен Аваков опубликовал дневник одного из подозреваемых. Это было странно: задержание провела СБУ, расследует такие дела тоже спецслужба, а дневник из личных вещей задержанного обнародует министр внутренних дел. Но куда более странным был сам опубликованный текст: в течение нескольких месяцев человек детально документировал свои действия, перемежая отчет собственными мыслями и рефлексиями.

Поверить было невозможно. Пришлось даже обратиться к специалисту. Я позвонил к своему приятелю, дипломированному врачу-психиатру и психологу: «Леша, пожалуйста, прочитай Авакова и скажи: что это вообще такое?»

Леша перезвонил через полчаса. «С одной стороны, это все абсолютно невероятно. Очень похоже на милицейские фантазии. С другой, никто в милиции не будет с таким заморачиваться: придумывать текст, писать от руки… Я не знаю, Сережа, что это было, ничего сказать не могу».

Психолог не помог. Человек, которому приписывали авторство дневника, сидел в СИЗО, и связи с ним не было. Поэтому мы перепечатали текст на «Думской» в том виде, в котором его выложил Аваков на сайте «Цензор».

Через несколько дней я был на очередном резонансном заседании апелляционного суда. В коридоре меня отвел в сторону знакомый адвокат.

- Сергей, я защитник по делу о взрывах. Вы же с «Думской»? У моего клиента к вам серьезная претензия!»

«Ого! Это интересно!», — подумал я, а вслух сказал:

- Ого! Это интересно!

- Сергей, мой подзащитный очень гордится своей безупречной грамотностью. Он пишет идеально. А в том тексте, который вы опубликовали, множество грамматических ошибок!

Дело в том, что мы не видели полного рукописного текста, а только перепечатали то, что выложил Аваков, он расшифровывал, — ответил я. — Но давайте начнем с начала. То есть вы подтверждаете, что этот текст написал ваш подзащитный?

- Эм…м…м… — адвокат задумался. — Давайте поговорим об этом завтра!

«Завтра», как вы понимаете, так и не наступило: адвокат больше не поднимал этот вопрос. Дело передали в суд только через четыре года. 29 декабря 2019 года подозреваемых обменяли на украинских военнопленных и заложников. Фактически это признание того, что эти люди — не уголовники, а комбатанты. Которые, впрочем, воевали с мирными жителями Одессы.

P.S. Когда этот материал уже был готов, в СМИ появилось заявление другого одесского террориста Владимира Грубника, устроившего взрыв у здания облуправления СБУ на Еврейской:

«Я пробыл в тюрьме 4 года и 2 месяца за, скажем так, неконвенциональные военные действия против украинонацистского режима, — заявил террорист. — Надеюсь все-таки, начнется движение в обратном направлении, чтобы так сказать, сделать то, что мы не сделали в 2014 году».

Автор — Сергей Дибров

СМЕРТЬ РОССИЙСКИМ ОККУПАНТАМ!

E-mail
Пароль