Убийство Парубия и первые результаты следствия

Любое политическое убийство всегда обрастает конспирологией. Тема убийства президента США Джона Кеннеди спустя шестьдесят лет по-прежнему остаётся предметом политических спекуляций — даже после публикации всех документов по этому делу.

Людям нужны легенды, которые живут параллельно с реальными событиями. Им трудно поверить в примитивность случившегося и в отсутствие некой «мировой закулисы».

Сегодня, когда СБУ делится с обществом деталями расследования, немногие верят в то, что предполагаемый убийца выбрал Парубия просто потому, что знал, где он живёт, а само задание российских спецслужб заключалось в том, чтобы устранить любого украинского политического деятеля.

Его кровавый выбор случайно пал на Парубия. Тем временем, медийные шарлатаны вовсю продвигают версию о том, что убийство заказала власть — якобы, чтобы избежать нового Майдана.

При всём уважении к покойному, версия о том, что Парубий, словно Просперо, мог поднять восстание против «трёх толстяков» — не выдерживает никакой критики. Эти деятели мыслят в духе Ленина: «У революции есть начало, у революции нет конца».

Каким бы харизматичным ни был политик, он не может строить замки на песке. Политик может лишь уловить и подхватить уже существующий тренд, но не способен искусственно его создать.

Таким образом, оставим в покое конспирологию и инсинуации вокруг мотивов убийства Андрея Парубия и возможной роли власти. Сторонники этих версий найдут себе единомышленников среди адептов теорий заговора об убийстве Кеннеди, участия MI6 в смерти принцессы Дианы или даже устранения Доди Аль-Файеда.

Лучше поговорим о времени — и соотнесем путь Андрея Парубия как националиста-государственника с динамикой развития страны. Парубий принадлежал к поколению молодых людей, которые в переломные 1980–1990-е годы ринулись в общественно-политическую жизнь Украины.

Безусловно, в росте национальных движений по всему Советскому Союзу свою роль сыграло КГБ. Это было частью политики Горбачёва: импульс перестройки должен был исходить снизу. Кроме того, Горбачёв стремился ослабить позиции старой партийной номенклатуры, которая не принимала его самого.

Таким образом, КГБ занялось двумя параллельными процессами: созданием условий для роста национальных движений и, как следствие, поддержкой центробежных сил внутри советских республик. Национализм по своей природе всегда раскалывал империи, ведь никакая скучная экономическая программа не сравнится с острыми этническими противоречиями, когда на них наводится политический фокус.

Так возникли «карабахский вопрос», «абхазский и аджарский вопросы», «ферганские погромы», конфликт в Приднестровье и другие. Провоцируя эти конфликты, Горбачёв вместе с КГБ пытались проводить свою политику «разделяй и властвуй», пока КГБ не начал играть в свою собственную игру — что в итоге привело к ГКЧП.

В те годы молодёжь активно шла в политику, пытаясь объединить социально-экономическую повестку с идеями национального возрождения. Так появилась Социал-националистическая партия, ставшая предтечей партии «Свобода». В этой партии, наряду с Олегом Тягнибоком, какое-то время состоял и Андрей Парубий.

В дальнейшем он принимал участие во многих знаковых событиях — сначала на вторых ролях. Был депутатом Львовского областного совета, во время «оранжевой революции» — комендантом Украинского дома. В 2007 году, после внеочередных выборов, прошёл в Верховную Раду по списку блока «Наша Украина — Народная самооборона», заняв 80-е место в списке — что говорило о его тогда ещё второстепенной роли.

По-настоящему известным он стал во время ратификации в парламенте так называемых «харьковских соглашений», когда стал фигурантом уголовного дела.

Во время Революции достоинства Парубий отвечал за силовой блок оппозиции, а после бегства Януковича был назначен секретарём Совета национальной безопасности и обороны Украины. Позже, после отставки правительства Яценюка, он заменил Владимира Гройсмана на посту председателя Верховной Рады.

Революционные события всегда приводят к смене элит. Старые фигуры быстро (как Александр Мороз и Владимир Литвин) или медленно (как Юлия Тимошенко) покидают политическую арену. На их место приходят те, кто ещё вчера стоял в тени. Таким был Андрей Парубий.

Он, безусловно, войдёт в историю Украины как яркая политическая фигура, причастная к изменению хода истории.

И наконец — стоит вспомнить реплику Остапа Бендера, обращённую к Зое Синицкой:

«Мне тридцать три года — возраст Иисуса Христа. А что я сделал до сих пор? Учения я не создал, учеников разбазарил, мёртвого Паниковского не воскресил…»

Андрей Парубий, возможно, и не создал собственного учения, но он точно войдёт в историю украинского парламентаризма как человек, к которому не прилипли обвинения в коррупции и который был причастен к закреплению в Конституции Украины стратегического курса на вступление в НАТО и ЕС.