Снимает для Playboy и ELLE, но живет под вой сирен: история одесситки, ставшей фотографом мирового глянца

Одесситка Анна Домбровская снимает для мирового глянца — ее фотографии выходят на обложках Playboy, L’Officiel, Marie Claire, Glamour и ELLE, а выставки проходят в европейских галереях. При этом сама она живет и работает в прифронтовой Одессе, где между съемками платит налоги, пережидает сирены и возвращается к обычной городской жизни.

Наш спецкорр Дмитрий Жогов встретился с этой удивительной женщиной, которая могла бы давно уехать в Европу, но остается здесь — снимает моду, делает международные проекты и параллельно создает собственную хронику войны. А когда весь это ужас закончится, она хотела бы снять счастье!

ОБЛОЖКИ ДЛЯ ГЛЯНЦЕВЫХ ЖУРНАЛОВ

В мире fashion-индустрии обложка считается высшей точкой для фотографа: именно она становится лицом номера, и редакторы выбирают для нее только самые сильные и запоминающиеся кадры. За одной обложкой обычно стоят десятки, а иногда и сотни предложенных фотографий.

И вот эти обложки для десятка журналов рождаются не в парижской студии и не в съемочных павильонах Нью-Йорка. Не на экзотических островах. А в городе, где гаснет свет, воют сирены и где Аня после съемки возвращается в обычную прифронтовую, а следовательно, убогую и дорогую одесскую жизнь.

— Вот сегодня платила налоги. Я просто в афигении от суммы, которую надо каждый месяц заплатить. Работаешь ты, не работаешь — пофиг, — гневается Анна.

Глянцевые обложки западных журналов у нее множатся. Как охотничьи трофеи.

— На меня выходят не сами журналы, а агентства, которые заказывают съемки. Я не всегда знаю, где будет эта съемка опубликована. Мне ставят задачу по настроению, передаче образа. Потом приятно видеть свои работы на обложках.

Так и с журналом «Playboy» было.

А еще с Collaboration, L’Officiel, Marie Claire, Glamour, Bloom, Elle, New York Verve …

«ANNADOMBROVSKAPHOTOGRAPHER»

Я видел ее в деле. На съемке она преображается. Есть что-то от пантеры у нее. Что-то хищное. Та взвешивает силу мышц и свою скорость, так и скорость и возможности жертвы.

Так и Анна чувствует свет, композицию, замершее движение. Момент. И еще тысячу мелочей.

И… щелк! Щелк! Щелк!

На плечах у нее кожаные ремни с тиснением: «AnnaDombrovskaPhotographer». Как униформа.

Она внешне совсем не похожа на человека из шумной модной индустрии. В ее облике есть спокойная сдержанность и северная строгость. Короткие светлые волосы. Светлые глаза. Она смотрит почти испытующе. Этот взгляд сразу выдает человека, который привык внимательно наблюдать за людьми.

В Европе проходят выставки ее фотографий. На них бывают министры и консулы. Аплодируют. Всматриваются в работы.

Анна работает на границе художественного портрета, модной фотографии и визуальной сказки. Каждый ее кадр напоминает маленькую сцену из фильма или иллюстрацию к книге. Она строит кадр так, что лицо человека словно выходит из мягкой темноты.

В ее работах почти всегда есть элемент истории.

Девочка может превратиться в русалку на камнях у моря. Ребенок — в персонажа старой украинской легенды. А модель — в героиню готической сказки.

Это не просто портрет. Это маленький сюжет. Но при всей театральности в ее фотографиях остается главное — живой взгляд человека.

Глаза почти всегда становятся центром композиции. Именно поэтому ее портреты так хорошо работают на журнальных обложках: они сразу цепляют зрителя.

В ПАРИЖ!

Меня по-настоящему поражает, как буднично Анна говорит о вещах, которые для обычного человека звучат почти невероятно.

Слетать в Париж. Как будто спуститься в бомбоубежище.

В Париж?!!!

Честно говоря, был у меня грех — я думал, что Аня уже давно живет где-нибудь в Европе. Оказалось — нет. Хоть и каждый год там. То на ParisFashionWeek, то на выставках.

«Есть украинка, она живет в Испании. Виктория Тиссот. Ее заинтересовали мои работы. Я выставила фотографии, она их случайно увидела и предложила организовать выставку. Вот так и понеслось. Мы снимали фотосессию «Мотанка» летом. Кажется, в июне или июле. И ровно через год в эту же дату прилетает бомба в Соборку».

Фотографии оказались сняты на фоне зданий, которые тогда еще стояли целыми. Спасо-Преображенский собор. Дом ученых.

«И люди начали об этом говорить. Эти фотографии вдруг стали очень актуальными. Потому что на них — Одесса до разрушений. Эти выставки — прежде всего способ напомнить Европе о войне».

UKRAINE?

Осенью 2022 года, вспоминает Анна, к украинцам в Европе относились с большой жалостью. Однажды она спросила у женщины, как пройти в магазин.

— Ukraine?

— Yes, — ответила Анна.

И вдруг женщина начала доставать из карманов какие-то евроценты и протягивать их ей. Анна до сих пор вспоминает эту сцену с удивлением.

«Хотя я совсем не выгляжу как человек, который просит милостыню. Но она решила, что мне нужно помочь. Такие моменты, запоминаются надолго. Во время одной из поездок наша команда остановилась в старинном замке, который восстанавливают энтузиасты из Польши. Они приняли нас с такой теплотой, что я была просто в шоке. Нас разместили, накормили, помогли с организацией мероприятия. В какой-то момент хозяева даже устроили поездку в Диснейленд».

При этом она понимает, что со временем отношение в Европе меняется, что порой связано и с поведением самих соотечественников. И постепенно возникает обычная человеческая усталость.

«Наши знакомые, которые живут во Франции, говорят, что постепенно сочувствие и жалость уходят. Некоторые украинцы любят все получать бесплатно и не очень хотят напрягаться. Французов это раздражает. Сочувствие уходит. Людям хочется, чтобы наших там было меньше».

Анна говорит об этом спокойно — без обид и обвинений.

ТРИСТА ПОРТРЕТОВ ВОЙНЫ

Этот проект «Триста портретов войны» родился в мае 2022 года.

«Очень хотелось снимать. Как-то так сложилось, что у меня оказались настоящие вышиванки. У моей подружки мама — известная вышивальщица, старушечка такая, ей уже семьдесят шесть или семьдесят семь лет. Она все вышивает руками. Настоящие они.

Вот эти вышиванки мы и использовали. Надевали их на девушек, веночки тоже делали сами. Это, собственно, и были портреты.

Мне дали бесплатно студию, и я попробовала собрать людей на съемку. И сразу пришло двенадцать человек. И я поняла, что это сейчас нужно не только мне».

Сначала двенадцать женщин. Потом десятки. Потом сотни. Сегодня их уже почти триста. Анна говорит, что каждая съемка превращалась в отдельную историю.

«Каждая девочка, каждая женщина была особенной. Каждая делилась своими ощущениями от происходящего. У всех была одна общая боль».

На съемках были женщины из разрушенного, оккупированного Мариуполя, из Донецкой области, из Николаева и Херсона. Многие потеряли дома. Многие — близких.

«Женщины стали сильнее, мне кажется. Они продолжают жить и бороться. В глазах каждой — целая история. И она настолько болит, что эмоционально такие съемки очень выматывают. Хочется обнять человека и поделиться теплом».

Это были не просто фотосессии. Все это было про жизнь. Никакой игры. Женщины были готовы говорить, все хотели делиться. Это становилось своеобразным выходом эмоций. И постепенно Анна поняла, что ее фотопроект превращается во что-то большее: своего рода сеанс психотерапии.

После таких съемок, признается Анна, ей самой требовалось время, чтобы прийти в себя.

МАТЬ СТРЕЛКОВ

Фотографесса из мира высокой моды, которая могла бы спокойно работать где-нибудь в Европе, но осталась в воюющей Одессе. Но, пожалуй, больше всего Анна удивляет не своими международными съемками и обложками журналов. Больше всего она удивляет своими детьми.

«Ваня у меня многого добился, — говорит Анна. — Когда-то в начале полномаштабки он сказал: Мама, давай останемся. И я с радостью согласилась».

Сын Анны, Иван, — чемпион Европы и мира по стрельбе.

Но этим ее материнская гордость не заканчивается. У Анны есть еще и дочь — «малая», как она ее называет.

«У малой уже второй взрослый разряд по стрельбе. Она и стреляет, и бальными танцами занимается. Уже не раз становилась чемпионкой. Растет у меня танцующий стрелок», — говорит наша героиня с гордостью.

«Мы всегда переживаем за своих детей. И причина тут не война — просто мамы такие. Ваня рано попал в сборную, рано начал ездить сам на сборы и соревнования. Но я в нем уверена. Я ему доверяю. Он умный мальчик».

Анна говорит, что плачет редко. Может быть, если бы плакала, было бы легче, рассуждает она. Но в итоге все переживает внутри. Потом собирается — и идет дальше. Ее держат очень простые вещи: любовь к жизни, любовь к детям, любовь к своей работе. И еще одно правило, которое она для себя выработала за время войны.

«Я живу здесь и сейчас. Планы больше не строю. Жить в моменте — сейчас это важно. А вот когда война закончится, первым делом я хотела бы снять счастье. Счастье от осознания долгожданного мира. Вот это будет очень круто».

Автор — специальный корреспондент «Думской» Дмитрий Жогов