Закурил? В полицию! Одесская приемная семья заявляет о прессинге со стороны правоохранительных органов

Правозащитница и бывший сотрудник полиции Зоя Мельник опубликовала в соцсетях пост о том, как несовершеннолетнего парня задержали за курение и отвели в отделение полиции.

«Мальчику В. 15 лет, он сирота, живет в детском доме семейного типа (ДБСТ). Сегодня днем около 15:00 он находился у себя дома, на больничном, ОРВИ, вышел во двор прогуляться и был ЗАДЕРЖАН сотрудниками полиции за… курение (обычных сигарет, если что, что еще конечно нужно доказать, но зацените это рвение и борьбу за здоровье нации). Вместе с ним еще была задержана девочка примерно того же возраста. Приемная мама в это время находится в медицинском учреждении с больным младшим ребенком, где проходит обследование. Доблестная полиция звонит маме с требованиями срочно прийти (и облегчить себе работу конечно, чтоб выписать на маму протокол за невыполнение родительских обязанностей) При этом ничего мудрее не придумывали как держать все это время (больше 3 часов) детей в отделении, по сути, в заложниках. Нужно ли объяснять, что это абсолютно незаконно? В чем невыполнение родительских обязанностей и что такого не сделала или сделала мама — большая загадка. Я периодически звоню мальчику. В трубку мне слышно, что происходит вокруг.

Сотрудники матерятся при детях. Ходят без масок. Мальчик просит адвоката, но его законное требование игнорируется.

- Вы не имеете права меня держать больше трех часов — говорит мальчик.

- А где это написано?!! Где это написано? — орет сотрудница.

(Вообще-то и задерживать не имеют права, но ведь полицейские лучше знают, как спасать детей от курения, ага). Сотрудники полиции, которые удерживают там детей, отказываются представиться, в ответ на вопрос ребенка, зачем его там удерживают, орут на него, угрожают уголовным преследованием, рассказывают, что мама от него «отморозилась», что зарабатывает на нем деньги(!) А так же путем давления берут у него пояснение, опрашивают без законного представителя. В итоге сотрудники куда-то выходят, я уговариваю мальчика уходить домой, что он собственно и делает. Тут нужно сказать что приемную маму я знаю уже несколько лет, когда-то мы вместе с ней вытаскивали ребенка с попрошайнического рабства. Мы с тех пор общаемся и поддерживаем отношения, она находила детям психологов, курсы по самообороне, танцы девочкам, курсы английского, частные школы (некоторые дети приходили, не умея писать и читать, поэтому в государственных им было очень сложно) и многое-многое другое. И фактически все, что она делает, делает своими силами. Казалось бы - чиновники, которые так ратуют за семейные формы воспитания детей-сирот, должны руками и ногами поддерживать такую маму, звонить и спрашивать, чем ей еще помочь… но нет. После моих жалоб и звонков сотрудница полиции, которая отказалась представиться, разозленная тем, что мы «качаем права» обещает вместо помощи устроить проверку этого ДБСТ«.

МЕСТЬ?

«Думская» пообщалась с Зоей Мельник и приемной матерью. Нас, если честно, удивило полицейское рвение. Не иначе как сверху, спустили какую-то директиву, подумалось нам, вот полицейские и хватают курящих подростков для отчетности. Может всплеск активности полиции зависти от законодательных новшеств? Напомним, Украина еще в 2006–м году ратифицировала Рамочную конвенцию ВОЗ и обязалась бороться с курением. И вот в конце 2020-го в Верховной Раде зарегистрирован так называемый антитабачный законопроект №4358. Но его еще и не приняли. Да и не слышно, чтобы по городам проходили полицейские рейды. Посудите сами — в парадном накурят так, что хоть топор вешай, и фиг ту полицию дозовешься. А тут ты смотри-ка, бдят! Кстати, Влад (тот самый парень) выглядит вполне взрослым юношей. Зоя Мельник считает, что это неспроста. И эту приемную семью возможно запугивают. Держат «под колпаком». Как неблагонадежную.

«Думская»: Что могла и должна сделать полиция, если заметила курящего подростка?

Зоя Мельник: При составлении протокола полицейский должен выяснить все обстоятельства дела. И, конечно, же учитывать тот факт, что эти дети были лишены родительской опеки и они были в таком окружении, что научились там курить. И вины матери тут как таковой нет. К примеру, это ваш 10-летний ребенок, который казенил школу и курил за гаражами. Тут понятно, что ваша вина очевидна. А тут приемные великовозрастные дети, которые пришли в семью уже с какими-то пагубными привычками. В этой ситуации полицейский должен в первую очередь выяснить, кто продал этому ребенку сигареты. Они не имели права ни задерживать, ни уводить против воли. Ребенок никуда уходить не хотел, а полицейские заставили. Уже в отделении ребенок неоднократно говорил: «Я хочу уйти». Конечно же, это незаконное задержание.

«Думская»: Зачем парня вообще задерживали? Просидел он , больной, простуженный целый день в отделении. Зачем это полиции?

Зоя Мельник: Есть разные мнения по этому поводу. Возможно, потому как сама приемная мать не очень угодная вообще нашей власти. Не боится говорить о проблемах приемных семей и называть вещи своими именами. Я думаю, что таким образом они хотели доказать, что она не выполняет родительские обязанности и расформировать этот детский дом семейного типа.

Нана Смирнова, приемная мать: Влад, когда вышел из отделения, ему плохо было. Говорит, меня трясет, у него давление поднялось. Его трусило. Я понимаю, что он виноват, но нельзя же так издеваться над пацаненком. Ему же 15 лет.

КВАРТИРА ЗА ЧЕТЫРЕ МИЛЛИОНА?

Нам, если честно, не верится, что тут какой-то заговор. Бездушие бюрократической машины уже даже не удивляет. Но к версии о существовании откатов при приобретении квартир для детских домов, мы прислушались внимательно.

Зоя Мельник: Возможно, тут сговор со службами. Четыре года назад этому семейному дому покупали государственную квартиру. Нана Смирнова (приемная мать) нашла дом за два миллиона, а они в итоге купили другой — за четыре миллиона. Намного дороже и хуже. Там много недоработок, исходя из потребностей такой семьи, ремонтирует все Нана за свои деньги, хотя это должна делать городская власть. Тогда была Дамаскина (экс-начальник Службы по делам детей Одесского горсовета) и судя по тому, что происходило, они там получают откаты. Я смотрю закупки Службы по делам детей, мебель не очень качественная, маски в то время, когда они везде по одной гривне, они закупали по пять.

Нана Смирнова: Я нашла несколько вариантов квартир. Мы с представителями Службы по делам детей ездили, смотрели и один вариант выбрали. Насколько я помню, там была очень хорошая цена. Два миллиона четыреста. И мы в эту сумму вписывались. Причем там квартира в отличном состоянии, новые окна, двери. Ремонт не нужен. Квартира на Софиевской со своим огромным палисадником и отдельным входом. Мне потом сказали, что этот вариант «зарубили» те, кто принимает решения в горсовете. Какая-то комиссия. И сказали, что купят то, что считают нужным. И купили в Суворовском районе. Да, это новый дом. Я понимаю, он элитный, он чистый, он прекрасно охраняется. Но в этой квартире нет ни одного балкона, ни одной кладовки. Плюс соседи, которые ненавидят нас. А мы их. Потому что слышимость бешенная, слышно как соседи кашляют и чихают. Справа щенка кто-то завел, он воет, слева ребенок кричит. Да и у меня мужики начнут от пола отжиматься, гоцают. Скандалы. Насколько я знаю, эта квартира куплена за четыре миллиона.

СТРИМ НА МОСТУ

Нана Смирнова: У меня на звонки полиции, реакция …ох, паника. Хотя я человек достаточно спокойный. Я в тот миг (когда задержали парня за курение) забыла, что у меня ребенок записан на прием к врачу и оплачен рентген и ЛОР в «Интосане»! Я лететь готова была в эту полицию узнавать, в чем там дело. Потому, когда я услышала «за курение», я подумала, за что-то другое. Я позвонила Зое, говорю, у меня паспорта нет, что мне делать, бросать все и бежать? Она говорит, стоять, иди обратно в больницу. А у меня как раз пять минут до приема осталось. Я и вернулась в больницу. У нас у всех паника от полиции, потому как она не стремиться помочь. Это карательный орган.

В этой семье уже был случай, когда пришлось привлекать полицию. Посему Нана знает, о чем говорит. Вместо помощи она получила судебное разбирательство.

Нана Смирнова: Мой мальчишка, ему 16 лет было на тот момент, получил стипендию и выпил. Тут мне другие дети показывают в телефоне. Я посмотрела, у меня аж замерло все! Сердце ухнуло! Он сидит на мосту, ногами болтает, а внизу машины ездят. И он стрим ведет. Я из-за страха за его жизнь позвонила в полицию. Ребята, говорю, не знаю на каком мосту, мне не видно в этом стриме, найдите его. Его быстро нашли. Он ничего не успел натворить.

В итоге на Нану подали в суд.

Нана Смирнова: Судья рассмотрела дело и говорит, я не вижу проблемы! Мальчишке 16 лет, получил деньги, загулял. Она не нашла состава преступления.

Зоя Мельник: Как только приемная мать увидела, что подросток на мосту, то сразу обратилась в полицию за помощью! За что ее судить?

Нана Смирнова: Со стороны полиции в отношении него никаких действий не было. Никакой беседы. Ни предупреждения, что, мол, тебя поставим на учет! Для него это не имело никакого значения. Он еще 10 раз это сделает. Он не увидел никакой реакции, которая должна по идее быть. А если три таких суда, то родителей лишают права воспитывать детей. Отправят их в интернаты. Кому от этого легче станет? Я же просила их помочь! Я говорила, они же сядут эти дети! А мне в ответ: ну и что? Пусть сядут.

МАУГЛИ

Когда-то в одном из одесских интернатов находилась девочка-собака. Родители-алкоголики держали ее в будке, вместе с цепной псиной. Девочка научилась ходить на четвереньках и лаять. В интернате ее с трудом удалось научить задаткам речи и прямохождению. Но изменить ребенка уже не удалось. Алкоголики-родители — это своеобразные компрачикосы. Они необратимо уродуют детей. Попадают такие Маугли и в приемные семьи.

Нана Смирнова: Мои мальчики пришли в 6-ой класс , они даже не читали. Не умели. Такой термин есть «педагогическая запущенность». Я посчитала нужным попробовать альтернативу. Чтобы были маленькие классы. И отправила их в частную школу. Они читали тексты — простые, рассчитанные на шестилеток. Они слов не знают, ну процентов двадцать пять.

Или почему крадут? Это не потому, что я не создала условий, чтобы они не крали. Почти все приемные родители сталкиваются с этой проблемой. Они крадут не потому, что хочется кушать. У нас с этим все нормально. Это психология. Вот я говорю «ювеналке», вы - карательная организация. А мне не нужна карательная. Мне нужна помощь. Легче всего посадить. А нам нужно сделать так, чтобы они не сели. Я могу их дотянуть до 18-ти, выпустить их в свет и забыть. Но какой тогда смысл в моей деятельности?

МОЖНО ЛИ ИХ ИЗМЕНИТЬ?

Зоя Мельник: Мы с Наной познакомились, когда вытаскивали ребенка из рабства. Из попрошайничества. 10 лет ребенок просил на улицах еду. Ни читать, ни писать не умела. И эту девочку Нана забрала. Отмывала ей ноги от грязи и удивлялась, почему не отмывается. Оказалось, что это не грязь, а синяки. Девочку избивали. Сейчас она учит английский, играет на фортепиано, хорошо учится. То есть я вижу, каков результат.

И этот мальчик, который курил, они просто не знают, каким он был! Это как в патрульной полиции ты что-то делаешь, а потом твой начальник превращает твою работу в непонятно что. Обесценивают твой труд. Чего добивается полиция и все службы таким своим поведением — непонятно. В итоге человек плюнет на все и скажет: да гори оно огнем! А знаете, какие на детей накатывают флешбеки о ТОЙ жизни? Это же как ПТСР. Тут не только закуришь. И они делятся самыми страшными моментами с мамой. И Нане, конечно, самой тоже необходима психологическая поддержка. Но вместо этого она получает преследования от органов власти.

Человек пришел из волонтерства в эту систему. Плюс у нее усыновленный ребенок, которого она воспитала. И она знает свое дело. Она педагог. Государство само должно ходить и спрашивать, а чем мы можем вам помочь, вы берете такую ношу на себя! А в итоге — палки в колеса! Вот приехал сейчас сын. Ей службы говорят: он не имеет права тут находиться, это государственная квартира. У него есть, где жить, но он приезжает ей помочь продуктами, с детьми поговорить, а они так поступают.

«Думская»: Я с недоверием гляжу на приемные семьи. Вы, Зоя, помните скандал с приемной семьей Мартыновых? Обласканная властью и журналистами «мама» по свидетельствам части ее воспитанников была натуральной садисткой, била детей и морила голодом. С той поры я, да и многие журналисты, с опаской относимся к «детской» теме.

Зоя Мельник: Если один мужик бьет жену, это же не значит, что все мужики козлы! То Мартынова. А это Нана Смирнова. Обобщать нельзя. Нана Смирнова — интеллигентная женщина. Мартынова брала нахрапом, «на горло». Единственное, чему можно у нее поучиться, так это наглости, с которой она общалась с чиновниками. Мы с Наной хотим открыть реабилитационный центр для детей. Там будет дневной стационар, обучение, психологи и социальная поддержка.

«ОБЪЕМ РАБОТЫ ДОЛЖЕН БЫТЬ ВЫПОЛНЕН»

И.о начальника отдела ювенальной превенции ГУНП в Одесской области Дмитрий Ревун прокомментировал ситуацию: «Самого задержания не было. Задержание — это отдельная юридическая категория. И задерживают у нас несовершеннолетних, если они совершили какой-то уголовный проступок. Естественно, курение в запрещенном месте (условно) не является поводом для задержания.

У нас есть такая практика: наши сотрудники во время проведения рейдов, если выявляют детей, которые употребляют алкоголь или табачные изделия, то, естественно, это является поводом для вызова родителей и выяснения обстоятельств с участием ювенальной превенции. Если говорить конкретно по этому факту, то руководством районного управления полиции №1 проводится служебное расследование. По моей информации, мальчика, о котором писала Зоя Мельник, не привлекали к ответственности. Но, в любом случае, у нас есть профильный закон, который обязывает проводить определенные мероприятия по уменьшению вреда от табакокурения, это касается и детей. Объем работы, в том числе ювенального инспектора, должен быть выполнен. Но он должен выполняться строго в соответствии с дисциплинарным уставом по инструкции и не предусмотрено каких-то отходов влево или вправо от закона. Если кто-то считает действия ювенальных сотрудников неправомерными или они конкретно что-то нарушили, пусть обращаются к нам напрямую в отдел. Мы можем делегировать такую функцию как проведение служебного расследования. Т.е, чтобы разбирались в чем-то, мы должны знать об этих фактах».

Автор — Дмитрий Жогов