Зарегистрированных в налоговой волонтеров на Одесчине вдвое меньше, чем во Львовской, и почти втрое, по сравнению с Харьковской областью. Увидев такую статистику Государственной налоговой службы, ваша редакция была немало обескуражена.

Не верить данным «Опендатабота» причин у нас нет, но мы все же решили выяснить, так ли мало волонтеров в нашем регионе, и чем вообще живут сегодня помощники армии.

Начнем все же с той самой обескураживающей статистики по регионам.

По этим данным, больше всего волонтеров в Киеве — 1,6 тыс. (15,6%), далее следует прифронтовая Харьковская — 951 (9,1%) и Киевская — 896 (8,6%) области. Далее Днепротетровщина, Львовщина. Наш регион болтается где-то в самой середине списка.

А наибольший прирост новых волонтеров в этом году произошел в Ровненской и Запорожской областях: в 1,8 раза в обоих регионах.

Всего на конец ноября в Украине зарегистрированы 10 454 волонтера. Реестр расширился в 1,5 раза в этом году, впрочем, это меньшие темпы, чем в прошлом.

Стоит отметить, что речь лишь о тех волонтерах, которые сами подали документы в налоговую, чтобы встать на учет. Законодатель не требует от украинцев обязательной регистрации. Чтобы прояснить ситуацию, мы поговорили с несколькими волонтерами, в том числе из крупнейшего фонда области «Корпорация монстров».

Наш коллега, редактор «Думской», Юрий Басюк помогает армии с первых дней большой войны. По его словам, за почти три года в этой сфере поменялось многое. После значительного увеличения числа волонтеров в первый год войны, их становится меньше. Сказывается психологическая усталость.

«Те, кто остался, чаще всего наоборот, посвящают этому больше времени и сил. Отдельные волонтеры выстраивают вокруг себя целые организации. Так, мой друг Игорь с одного ящика редкого препарата для пациентов с проблемами щитовидки в Одессе вырос в большой фонд с партнерством с крупнейшими донорами из Германии», — говорит Юрий.

Оксана Вайнбранд из «Корпорации  монстров» рисует ту же картину. В феврале 2022-го выстраивались очереди тех, кто хотел стать волонтером. Постепенно таких людей становилось все меньше.

«Остались те, кто пришел не на эмоциях, а для кого помощь другим — это философия жизненная», — поясняет она.

Что касается донатов, то их с начала большой войны становится все меньше, с грустью говорит Басюк. И если в 2022-м можно было собрать, например, на машины, то с течением времени люди стали донатить только на то, что реально убивает противника. На каски, берцы и автомобили собирать деньги становилось все сложнее. Ну и размер доната сильно уменьшился. Если в момент вторжения речь шла о 500 или 1000 гривен, то сегодня это скорее исключение. Все чаще люди перечисляют и по 10 и по 50 грн. И волонтеры очень благодарны за такие взносы.

У «Монстров» тенденция та же, разве что средний взнос побольше — от 300 до 500 гривен.

«Мы все понимаем. Люди очень много потеряли, в том числе и из-за войны, закрывать сборы все сложнее и сложнее», — делится Оксана.

Что до статистики налоговой службы, оба наших собеседника говорят о ее естественной ограниченности.

«Нет какой-то особой специфики по регионам, разве что активность боевых действий (там где чаще прилеты — больше собирают на какие-то элементарные потребности), а дальше — только твое желание быть причастным к помощи другим. Детям, животным, пожилым людям или военным», — говорит «монстр» Оксана.

Ну и кроме того, количество волонтеров не говорит о размерах помощи. Один только «Монстр» со своей корпорацией чего стоит, есть и другие примеры. К слову, строительные компании, которые пусть и единоразово могут помочь на миллионы долларов.

Все чаще инструментом сбора становятся банки, например в Моно. Вернемся к статистике, с начала года 115 тысяч человек ежемесячно их открывают. В прошлом году банок было около 85 тысяч (в 1,3 раза меньше). Причем такие сборы могут проводить как волонтеры, так и сами военные — выделить четкую категорию владельцев невозможно.

При этом украинцы стали донатить на банки чаще, чем крупным фондам и благотворительным организациям. Три крупнейших фонда страны (Фонд Притули, «Повернися живим» и United24) за весь 2023-й собрали около 19 млрд грн. Банки с начала 2024-го собрали вдвое больше, 40 млрд грн. А год еще не закончился. К слову, это в 5 раз больше, чем в 2022-м. Справедливости ради скажем, что те же фонды могут открывать банки, так что совсем уж противопоставлять их не стоит.

Около 2 млн человек ежемесячно скидываются на банку — по сравнению с первыми месяцами полномасштабной войны таких людей стало в 15 раз больше. Средняя сумма доната увеличилась в 1,6 раза: с 250 до 410 грн.

Важно отметить, что волонтерство — это не только о сборах и деньгах в принципе. Многие вкладывают свое время, свои умения; собрать дрон, например. Как такое посчитать? Не только в Одесской области, к слову, по всей стране. Среди «Монстров», например, донатят практически все сотрудники фонда, выходит такой двойной взнос — деньгами и временем.

Ну и о структуре помощи. К примеру, «Монстры» с начала вторжения перешли почти полностью на военные рельсы. Это при том, что до 2022-го таким вообще не занимались. Сегодня 90% помощи — нашим защитникам, говорит Оксана.

Волонтеры «Думской» с начала войны занимались всем — от носков до генераторов.

«Сегодня мы сузили диапазон. Собираем дроны и РЭБы. В последнее время только РЭБами и занимаемся. И раз уж мы ими занимаемся, наши изделия будут лучше, чем в среднем на рынке за ту же стоимость», — говорит Юрий.

При этом изменились и потребности бойцов. Нет запросов на берцы или каски, например, добавляет Басюк. И тут же сам себя поправляет.

«Почти нет. Недавно понадобились каски. Для приданого батальона, наспех сформированного из тыловых рот, который отправляют на передок (мы писали про такое здесь, — Ред.). У нас были журналистские каски, и я отдал. Но это не массово», — поясняет волонтер.

Государство, безусловно, стало лучше обеспечивать наших защитников, добавляет Басюк. Однако военные, с которыми ему приходилось общаться, предпочитают те же дроны брать у волонтеров — бумажной волокиты при потере меньше. И так же с авто и многим-многим другим.

Мы общались с Юрием и Оксаной по телефону 5 декабря, в день их профессионального праздника. У обоих на заднем фоне были звуки совершенно непраздничные — кто-то спрашивал, где ставить подпись, кому-то надо было пояснить, что делать с теми или иными документами. Видимо, не до праздников помощникам украинской армии.