На прошлой неделе 45-летний юбилей отпраздновал Виталий Барвиненко – человек, которого долгое время называли серым кардиналом одесской мэрии. Народный депутат трех созывов, советник мэра Геннадия Труханова, кроме того — блогер и политический обозреватель, в интервью «Думской» рассказал о том, как Одессой управляет хаос и кто при этом раздувает от важности щеки.

Именинник поделился деталями закулисных торгов в горсовете, вспомнил о музейном подарке от северокорейцев и объяснил, почему выборы — это про телеграм-каналы с ботами, а про голоса сотен тысяч реальных одесситов.

УПРАВЛЕНИЕ ХАОСА И НАДУВАНИЕ ЩЕК

«Думская». В прошлый раз мы встречались с вами полтора года назад. Как, по-вашему, изменились Одесса и область за это время? По каким маркерам вы это отслеживаете?

Виталий Барвиненко. Одесса изменилась кардинально – фактически произошла своего рода революция в городе. Эти перемены видны, в первую очередь, по абсолютной хаотичности решений. Простой пример: в сентябре 2025-го, при мэре Труханове, Одесский горсовет голосует за кредит на развитие города. Приходит новая власть, и уже в декабре говорит: нет, это решение отменяем, досрочно погашаем кредит, он не нужен. Проходит еще полгода, и на 9 июня собирают сессию ровно по тому же вопросу — снова взять кредит. Эта хаотичность проявляется во всем. Речь идет не только о кадровых вопросах, но и об управлении городом, об элементарных вещах — от Трассы здоровья, которую перестилают уже в пятый раз, до организации медицинских кластеров. Абсолютный хаос. Сегодня управление Одессой – это управление хаоса.

«Д». Кто персонально управляет городом?

В.Б. Хозяйственной частью фактически управляет Коваль, и, по моему мнению, очень неуклюже.

«Д». То есть он несет ответственность, но не принимает решения?

В.Б. Игорь Коваль вместе со своей командой несет полную ответственность. А почему он не принимает решений, это вопрос к нему самому. Его функциональные обязанности позволяют это делать. Если он несостоятелен как руководитель, тогда следует признать: я набрал всего 309 голосов, не хочу превращать Одессу в университет Мечникова в кризисном состоянии, поэтому ухожу с должности. Или честно сказать: я ничего не решаю и являюсь только марионеткой. Не нужно надувать щеки. Коваль пять лет сидел в не очень удобном кабинете на первом этаже. Кстати, это болезнь очень многих людей: жажда власти и неумение вовремя уйти. В результате вот уже семь месяцев городом управляет человек, набравший 309 голосов на выборах.

«Д». К чему здесь количество голосов?

В.Б. Когда меня спрашивали об этой ситуации, я отвечал так: ладно, Труханова нет. Тогда второй по легитимности человек — это набравший больше всего голосов депутат Одесского городского совета, независимо от фракции. В классической демократии должны посмотреть, кто из депутатов получил наибольшую поддержку избирателей. Например, депутат Страшный набрал более 5 700 голосов – больше всего среди депутатов городского совета.

«Д». Петр Обухов набрал более 23 тысяч голосов на мэрских выборах.

В.Б. Да, но я сейчас не о мэре, а о депутате. Но не важно, кто именно — Петр Обухов, Алексей Потапский или кто-либо другой. Вопрос не в фамилии. Если человек набрал наибольшее количество голосов, то среди одесситов он имеет высшую легитимность. Такого человека можно было бы избрать секретарем городского совета, после чего он автоматически стал бы исполняющим обязанности городского головы. Сейчас у нас есть абсолютный парадокс: в зале сидят влиятельные депутаты с мощными округами, реальной политической поддержкой, жизненным и политическим опытом, а городом руководит человек, который до 1991 года преподавал научный коммунизм и перестал это делать только потому, что распался Советский Союз.

ОДЕССКИЙ ГОРОДСКИЙ СОВЕТ ДОБРОВОЛЬНО УТРАТИЛ СУБЪЕКТНОСТЬ

«Д». Давайте вернемся к маркерам. Какие маркеры управления хаоса могут увидеть одесситы, не только политики?

В.Б. Санитарное состояние города. То, что оно ухудшилось отчетливо видно всем, независимо от политических взглядов. Это очень простой маркер. Недавно упомянутый Петр Обухов поднял вопрос о новых остановках для транспорта. При этом и.о. мэра прямо говорит: остановки строить не нужно, не на часі. Я считаю наоборот: нужно строить современные остановки, еще и с укрытиями рядом, как это делают в Днепре, Харькове и Киеве. Это и есть маркер, когда человек не понимает базовые потребности города. Во-вторых, хаотические кадровые решения. Я лично не знаю Талалаева, но это был именно человек Коваля, приведенный им в команду.

«Д». Коваль не только приводил людей, но и увольнял их… В чем причина того, что он сознательно избавлялся от опытных кадров?

В.Б. Елена Буйневич. Это вообще дикая история и сама Елена Валерьевна может это подтвердить. А было так: стоит Коваль и говорит ей: «Вам нужно написать заявление, потому что вы недостаточно профессиональны». Хотя весь город знает, что Буйневич на протяжении многих лет был одним из лучших руководителей департамента образования.

А убирал таких людей Коваль потому что они понимали его истинную цену и беспомощность.

«Д». Утратил ли городской совет субъектность?

В.Б. Депутаты городского совета добровольно, подчеркиваю — добровольно, по трусости, или по другим причинам, полностью потеряли свою субъектность. Они ходят, бегают, пытаются продаться, но их уже никто не покупает. Вспомните, как на первой сессии, когда депутаты приняли во внимание сообщение Миграционной службы о потере Трухановым гражданства и проголосовали соответствующий проект решения.

До этого был разговор депутатов с руководством военной администрации. Одной из фракций прямо сказали: «Мы знаем, что многие из вас дружили с Трухановым. У нас и так хватает голосов, поэтому если у вас есть какие-то личные мотивы, можете голосовать свободно». Но депутаты почти все как один проголосовали за. Что после этого можно говорить о моральных качествах этих депутатов?

«Д». Но ведь в городском совете есть фракция «Доверяй делам», на которую вы, как считается, имеете непосредственное влияние.

В.Б. Я никоим образом не влияю на фракцию. Я очень просто для себя принял решение. Когда возникла ситуация с Трухановым, я настаивал, что депутаты от «Доверяй делам» должны полностью выйти из любых должностей в исполнительной власти города и области. Я озвучил эту позицию еще до съезда.

«Д». Этот вопрос ставился на партийное голосование?

В.Б. Нет. Руководство партии даже не обсуждало его. Во время наших внутренних дискуссий я сказал и Ахмерову, и Геннадию Леонидовичу, что считаю ситуацию неправильной. Человек находится под домашним арестом, его, по моему мнению, незаконно отстранили от власти, а политическая структура под лозунгами «мы должны думать о городе» продолжает оставаться у власти. Это ведь абсурд.

«Д». Ахмеров и другие отказались поддержать вашу позицию? Вы с ним вообще общаетесь?

В.Б. Они даже не вступали в дискуссию по этому вопросу. С Ахмеровым я очень давно не общался.

«Д». Какой процент фракции «Доверяй делам» сейчас находится в оппозиции, а какой сотрудничает с властью?

В.Б. С депутатами фракции «Доверяй делам» я сегодня общаюсь максимум с пятью людьми.

«КРИТИКУЮ ВЛАСТЬ, ПОТОМУ ЧТО МОГУ ЭТО СЕБЕ ПОЗВОЛИТЬ»

«Д». Какая сейчас у вас основная работа?

В.Б. Раньше, в 2024 году, мы создали общественную организацию – Институт Дунайских исследований. Фактически я занимаюсь международными проектами с румынами, молдаванами и являюсь исполнительным директором этой структуры. Занимаюсь проектами по вопросам безопасности и транспортно-энергетическими. Все в рамках Дунайской стратегии ЕС и программ Европейской комиссии. Это одно из направлений, где я получаю зарплату – официально, с трудовой. Иногда читаю лекции на базе Межрегиональной академии управления персоналом в Киеве.

«Д». Роль политического блоггера и оппозиционного критика, это какая часть вашей деятельности?

В.Б. Приблизительно 25–30% моего рабочего времени.

«Д». Зачем вы критикуете власть? Не боитесь, что у вас тоже заберут паспорт?

В.Б. Я критикую власть, потому что, во-первых, могу себе это позволить. Во-вторых, у каждого своя «температура плавления». И я считаю, что человек, занимающийся политической деятельностью, должен иметь позицию. Что там могут отнять? Заберут – потом вернут, потом снова заберут. Это не повод молчать.

Сегодня в Одессе 200–300 депутатов, у них есть телеграмм-каналы с несколькими тысячами подписчиков и ботами. Они думают, что это и есть политика. Но это не важно. Важны 700 тысяч избирателей, и их количество в Одессе не изменилось. На момент моего ухода с должности в городе было около 123 тысяч переселенцев, которые получили регистрацию более полугода назад и будут иметь право голоса на местных выборах.

«Д». Это звучит как подготовка к выборам…

В.Б. Вопрос не в подготовке к выборам. Вопрос в том, что есть масса технологий, когда ты можешь попросту общаться с людьми. Я точно не планирую, ни при каких раскладах, идти на какую-нибудь выборную должность в городе Одессе.

«Д». То есть, вы не чувствуете себя политиком регионального местного уровня? Что тогда планируете?

В.Б. Я точно не планирую сегодня избираться на какую-то должность в Одессе.

Я планирую дальше заниматься медийно-политической работой, которой сейчас занимаюсь. А когда будут выборы? Через два года, через три? Когда человек субъектен, он не ограничивает свое место в этой большой структуре. Я 12 лет был народным депутатом, имею опыт государственной службы. В стране есть по меньшей мере 700 должностей первого уровня государственной службы. Поэтому, когда кто-то говорит: «я хочу быть только нардепом» — это сужает возможности. Это создает проблемы, усложняет сотрудничество с потенциальными партнерами. Нужно быть субъектным, а не зацикливаться только в одном формате.

«Д».  Сейчас государство вас как-то преследует? Есть ли уголовные производство? И может ли ваша оппозиционная деятельность защитить вас?

В.Б. Производства может, и есть, но я о них не знаю. Часть дел недавно закрылась – например, в марте. Подозреваю, что моя публичность никак не защитит. Если санкции против фракций вводят, то о чем мы говорим?

КОРУПЦИОННЫЕ СКАНДАЛЫ ПОЛНОСТЬЮ РАЗРУШИЛИ ДОВЕРИЕ

«Д». Вы бываете в Киеве, общаетесь с высокопоставленными людьми. Есть какие-то кулуарные истории?

В.Б. Я общаюсь, но сегодня не верю ни в какие кулуарные истории, потому что парламент — это абсолютно хаотичная структура, которая не может нормально собраться. Поэтому ценность самого народного депутата и даже информации от него при всем уважении очень низкая. Многих знаю лично, но иногда я узнаю что-то раньше их, а иногда они узнают от меня. Это проблема парламента: он существенно обесценен.

«Д». То, что президент постоянно встречается с главами фракций, в том числе оппозиционных – это не признак эффективности?

В.Б. Я общался с участниками этих встреч: разговоры по полчаса ни о чем – «надо объединяться вокруг президента». Один из участников сказал мне: «Зеленский даже ничего не попросил».

Мы привыкли к другому формату: когда собирает президент или премьер и есть конкретный список законов и четкая задача – что и зачем нужно проголосовать. А здесь – общие слова без содержания. И даже непонятно, за что именно голосовать. Система сегодня заржавела. Поэтому единственное, что возможно – это выделить примерно 40 действительно необходимых законопроектов, собрать под них голоса и проголосовать одним большим пакетом. Все остальное – не работает. Любые коалиции сегодня искусственны.

«Д». У вас недавно был юбилей. Как отмечали?

В.Б. Дома, в кругу семьи.

«Д». Политиков не было?

В.Б. Нет вообще никого.

«Д». Кто-то из влиятельных людей звонил по телефону?

В.Б. Звонили многие. Я даже не ожидал – разного уровня, в том числе действующие министры и представители Офиса президента. Хотя со многими у меня есть разные политические позиции.

«Д». Подарки были?

В.Б. Нет, подарков не было.

«Д». Можете вспомнить какие-нибудь особые подарки, которые были в другие годы?

В.Б. У меня много было подарков, самые ценные для меня два из них. На тридцатилетие мне презентовали сервиз иранского шейха, отца Резы Пехлеви (Того, который недавно приезжал в Одессу, — Ред.). По всему миру всего 200 таких — это был специальный фарфоровый кофейный сервиз для иностранных дипломатов.

И второй – когда я был в Северной Корее, мне понравились вышитые лошади из музея. Когда я вылетал, местные власти подарили их – фактически забрали из музея. Я вез это через Китай.

«Наверное, я хотел бы быть значительно богаче»

«Д». Ваша декларация за 2025 год весьма скромная, как для человека, который трижды был нардепом. Я имею в виду, чтобы стать парламентарием, нужно вести большую кампанию, нанимать много людей, помощников, покупать рекламу и все остальное. Речь идет не об одной сотне тысяч долларов. Почему вы так мало задекларировали?

В.Б. Я человек без большого состояния по сравнению с другими нардепами. И я не чувствую в этом какого-нибудь дискомфорта. У меня есть все для комфортной жизни. Все, что у меня было по квартирам я задекларировал и не стыдился этого. Даже ту, что в Греции купил я в 2015 году. У меня были две комплексные проверки НАЗК в 2018 году и вот совсем недавно. Ничего не нашли. И это, кстати, причина, по которой я могу спокойно критиковать всех. Наверное, я хотел бы быть гораздо богаче. Увидим, что дальше будет.

«Д». А сколько вы сейчас зарабатываете?

В.Б. Я думаю, что у меня общий доход от университетской и грантовой деятельности где-то 200-250 тысяч гривен.

ЕВРОПЕЙСКИЕ ИНТЕРЕСЫ ТРАМПА НЕ ИНТРЕСУЮТ

«Д». Можно ли ждать завершения войны в ближайшее время?

В.Б. К сожалению, не верю в скорое завершение войны. Даже горячей фазы. Я считаю, что сегодня ситуация, когда ни одна из сторон на линии столкновения не может достичь существенных результатов. И это новый тип войны — дроново-воздушная. И она, к сожалению, может длиться очень долго.

«Д». Может ли путин потерять власть?

В.Б. Я думаю, что путин в тоталитарной стране власть не потеряет. И там есть еще одна, более важная проблема. Суть в том, что за эти годы он сформировал вокруг себя правящий класс. Патрушев и другие представители элиты связаны кровно, коррупционно и через личные связи. Поэтому говорить о том, что смерть путина автоматически приведет к новой, кардинально иной политике, я бы точно не стал. От Сталина до Горбачева прошло около полувека. Без глубочайшего демонтажа путинского режима «длинный мир» практически неосуществим. Может существовать только короткая пауза, но не стабильное завершение конфликта.

«Д». Как вы считаете, верно ли поступил президент США Дональд Трамп, начав войну с Ираном.

В.Б. Скажем так, Трамп точно ничего не потерял. Он, сидя на другом континенте со своими топливными запасами, получил регулируемый или полууправляемый конфликт на Ближнем Востоке. Это стало предметом контактов с Китаем, а до этого Китай не очень-то хотел встречаться с Трампом, пока, так сказать, не началась двойная блокада. Вообще Ормузский пролив – интересная вещь: Иран заблокировал его, а затем американцы заблокировали тех, кто блокировал, фактически создав двойной барьер. Так что с точки зрения Трампа и интересов США, он ничего не потерял. А с точки зрения наших интересов – европейские интересы Трампа не интересуют.

Общались Юрий Басюк, Ростислав Баклаженко.