Тень Пушкина: мини-драма в двух действиях

Пушкин, 37 лет, поэт.

Нирша, у женщин возраста не спрашивают, директор.

Брыль, художник.

Дудник, дама, неприятная во всех отношениях, журналистка.

Дрямин, атаман.

Гайворонская, православная женщина.

Борушко, Губарь, Князик, – злоумышленники.

Действие первое

Сцена первая

Пушкин лежит на смертном одре. Из последних сил печатает завещание на ноутбуке.

Пушкин. Нет, весь я не умру, не закрывайте ставни.

Итак, кому талант и творчества алтарь?..

Долги оставлю я Наталье Николавне,

Их всё равно оплатит царь.

Цимлянское – друзьям, возлюбленной – нимфею,

России – наше всё – четырёхстопный ямб.

А тень свою кому?.. Одесскому музею!

Пусть там живёт при свете ламп.

Умирает.

Сцена вторая

Одесский музей Пушкина. В одном из залов совещаются Нирша, Брыль, Дудник, Дрямин, Гайворонская. За их спинами на стене висит Тень Пушкина в богатой раме. Перед ними на раскладном столике шампанское, бокалы, конфеты.

Нирша. Так выпьем же, друзья, за самый ценный экспонат нашего музея!

Дрямин. Бери выше – всего нашего города!

Гайворонская. Самые ценные экспонаты нашего города – это областной совет и областная администрация. Но выпить надо!

Дудник (обращаясь к тени). Кормилица наша! Даже не знаю, что бы мы без тебя делали! Сколько о тебе статей написано, и сколько еще будет написано! Я тебе цикл телепередач посвящу, вот! Впереди слава, премии, и, и…

Дрямин. Надо бы возле нее наших ребят поставить в почетном карауле. И финансирование под это выбить. Да, Гайворонская?

Гайворонская. А я вот думаю, надо на следующих выборах включить Тень Пушкина в список от нашего женского Собора под номером один.

Дудник. А причем тут ваш женский Собор?

Гайворонская. Так ведь тень-то – слово женского рода!

Дудник. Так ведь тень-то – мужская!

Нирша. Не спорьте, девочки. У меня вообще планы космические. Я эту тень собираюсь отправить в Берлин на экспертизу по подтверждению подлинности. Все вместе поедем! На год, или на два…

Брыль. Один я, как дурак, с этой тени ничего не имею. Кроме тысячи бенджаминов франклинов за раму. Эх, продешевил!

Нирша. Фигассе, продешевил! Раздел до нитки!

Дудник. Ну, кто на что учился.

Гайворонская. Зато славы сколько!

Дрямин. Не плачь, мужик! Мы тебе дизайн формы для почетного караула закажем!

Пока они утешают Брыля, за их спинами Борушко, Губарь и Князик тихонько снимают Тень со стены и выносят из помещения.

Нирша (оборачиваясь с бокалом к Тени). Ой! А где Тень?!..

Немая сцена.

Действие второе

Сцена первая и последняя

Памятник Тени Пушкина. Нирша, Брыль, Дудник, Дрямин, Гайворонская стоят вокруг нее с плакатами «Не позволим наступить на Тень великого поэта», «Защитим солнце русской поэзии», «Тень – это наше все!», «Борушко, вон из Одессы!», «Место Тени – в музее!»

Дудник. Вся прогрессивная общественность в лице нашей телекомпании «Академия» протестует против варварского расположения Тени Пушкина прямо на асфальте улиц Дерибасовской и Ришельевской!

Дрямин. Да, я не понял, почему не на Пушкинской?!

Дудник (шипит ему в ухо). Идиот! (продолжает в микрофон) Ваши казаки тоже против, господин атаман!

Дрямин. Да мы сейчас… Эту тень на кусочки порубим!

Нирша. Не стоит рубить курицу… золотую тень. Давайте предпримем что-то менее экстремальное, более проверенное.

Брыль. Я могу ее черной краской замазать.

Нирша. Черную краску мы уже израсходовали на оппонентов. Не помогло.

Гайворонская. Все умное уже было придумано, и не нами. Нам остается только воспользоваться заготовками. Вот, слушайте (торжественно читает с листа):

«ЧЛЕНАМ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС,
КАНДИДАТАМ В ЧЛЕНЫ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС,
СЕКРЕТАРЯМ ЦК КПСС…»

Вот это мы поменяем на «Открытое письмо в Союз Писателей России»…

(Читает дальше)

«Мне стало известно, что писатель Б. Пастернак переправил в Италию в издательство «Фельтринелли» рукопись своего романа «Доктор Живаго»…»

Брыль. Предлагаю такой вариант: «Обратиться к Вам нас заставляет планирующаяся в г. Одессе беспрецедентная акция: открытие так называемого «памятного знака» «Тень Пушкина»…

Гайворонская. Отлично! (читает дальше) «Роман Б. Пастернака – злобный пасквиль на СССР…»

Дрямин. Гы… Понял! Несмываемым пятном позора ляжет на Одессу этот «знак»!

Гайворонская. «В своем романе Б. Пастернак выступает не только против социалистической революции и советского государства, он порывает с коренными традициями русской демократии, объявляет бессмысленными, фальшивыми и лицемерными всякие слова о светлом будущем человечества, о борьбе за счастье народа…»

Нирша. Идея «знака» принадлежит гражданину Великобритании и России Олегу Борушко, известного фестивалями «Пушкин в Британии» и «Пушкинская осень в Одессе». Не беремся судить об уровне его британских фестивалей, но, судя по отзывам участников фестивалей – одесситов, проводимые у нас носят не вполне достойный характер, грешат пошлостью, необъективностью судейства.

Гайворонская. «Роман Б. Пастернака является злостной клеветой на нашу революцию и на всю нашу жизнь. Это не только идейно порочное, но и антисоветское произведение, которое безусловно не может быть допущено к печати».

Дрямин. Предоставляется возможность любому желающему пройтись по тени Поэта, потоптаться по ней, любым иным образом осквернить «памятный знак» – легко узнаваемое изображение А.С. Пушкина!

Гайворонская. «В связи с тем, что Б. Пастернак передал свое произведение в итальянское издательство, Отдел ЦК КПСС по связям с зарубежными компартиями принимает через друзей меры к тому, чтобы предотвратить издание за рубежом этой клеветнической книги».

Брыль. Мы, нижеподписавшиеся, от имени общественности Одессы, просим Вашего участия… Кто у нас там главный хранитель наследства Пушкина? Ганичев! — Убедительно просим помочь нам не допустить установки данного «знака». Просим поддержки, авторитетного для нас мнения уважаемых нами Русских писателей и поэтов, общественных деятелей. Позорная, кощунственная акция не должна состояться!

Нирша, Брыль, Дудник, Дрямин, Гайворонская (хором). Приди, Главный Хранитель! Приди!

Входит каменный Пушкин.

Пушкин. Я на зов явился.

Брыль. О Боже! Гайворонская!

Пушкин. Брось ее,

Все кончено. Дрожишь ты, Брыль.

Брыль. Я? Нет. Я звал тебя и рад, что вижу.

Пушкин. Дай руку.

Брыль. Вот она… о, тяжело

Пожатье каменной его десницы!

Оставь меня, пусти — пусти мне руку…

Я гибну — кончено — о Гайворонская!