В начале марта в Одесском академическом театре музыкальной комедии им. Водяного состоялась премьера искрометного мюзикла, поставленного режиссером Дмитрием Беловым по пьесе грузинского драматурга Авксентия Цагарели – «Ханум».

Звездный актерский состав Оперетты в очередной раз порадовал одесских театралов. Однако, как говорится, не сценой единой — к созданию спектакля в той или иной степени причастны все три сотни сотрудников театра: художники, гримеры, кассиры, билетеры, декораторы, столяры, плотники, осветители, статисты, бутафоры, закройщики, швеи, сапожники и многие другие.

«Думская» побывала в музыкально-комедийном закулисье и познакомилась с теми, чьи имена не пишут на афишах, но без чьего труда и таланта знаменитый одесский театр не был бы таким, какой он есть. Для этого мы воспользовались служебным ходом…

Начав свою жизнь как Львовский театр музыкальной комедии в 1947, в 1953 он переехал в наш город и сразу стал одесским, причем не только по названию. Спектакли театра «Вольный ветер», «Белая Акация», «Четверо с улицы Жанны» прогремели на всю страну. Артисты стали знаменитыми, а сам театр – одной из визитных карточек Одессы.

Долгие годы Оперетта ютилась в маленьком и тесном помещении на улице Карла Либкнехта (ныне Греческой), пока в 1981 по проекту известного архитектора Генриха Топуза не построили прекрасное многоэтажное здание в начале Пантелеймоновской улицы (когда-то на этом месте был велотрек). Чтобы сравнить новое и старое здания театра, достаточно сказать, что сейчас в нем 1272 места против прежних 430, а один из трех репетиционных залов по площади больше, чем весь прежний театр. А золотая корона, венчающая крышу театра — чем не вызов Оперному?

Как и последний, это огромное предприятие, со сложнейшими техническими решениями проблем противопожарной безопасности (только одна бетонная штора весит 14 тонн), кондиционирования и отопления огромного пространства зрительского зала и холла, акустики, освещения. Здесь самая большая вращающаяся сцена в городе, а все вспомогательные помещения расположены на восьми этажах в тыльной части театра.

Создание декораций – тяжелый кропотливый труд, в котором заняты несколько десятков профессионалов. Каждый из них вкладывает в антураж сцены часть своего таланта. Первые, кому приходится ломать голову над воплощением в жизнь фантазий режиссера, – сотрудники столярного цеха. Здесь создаются лестницы, балюстрады, колоннады, мансарды, дома, улицы и города, в которых происходит действие спектаклей. Именно сюда, как в машинное отделение с капитанского мостика, спускаются первые эскизы -указания главного художника, — а старший механик начальник столярного цеха Николай Унтилов и его коллеги воплощают их в жизнь.

«Никто не верит, что я пришел сюда из любви к театру, — рассказывает Николай с таким выражением лица, что и непонятно, шутит он или говорит всерьез. — Вот и приходится говорить всем, что просто не знал, чем заняться после армии».

В память о своей первой работе под руководством прославленного одесского театрального художника Михаила Ивницкого Николай хранит афишу, которая анонсирует открытие Музкомедии. Это произошло 7 октября 1981 года…

В помещении расставлены огромные станки, часть которых создана сумрачным немецким гением в начале XX века и была вывезена Советами после победы во Второй мировой войне. Стены увешаны всевозможными столярными инструментами: рубанками, стамесками и пилами, а в пропитанном дурманящим запахом свежей древесины в воздухе словно застывают лучи вечернего солнца.

Как рассказывает Николай Унтилов, при создании декораций главная сложность заключается в том, чтобы они смогли выдержать выступление артистов и при этом были максимально мобильны.

«Мы можем создать все, что угодно. Помню, была винтовая лестница высотой в два этажа, на которой должен был отплясывать целый кордебалет. Собрали мы ее здесь, а потом пришлось разбирать на части, чтобы вынести на сцену».

Вторая любовь Николая, кроме работы с деревом, – это выращивание декоративных тропических рыбок. Один из углов цеха полностью отдан ихтиофауне. Гуппи, меченосцы, скалярии и еще бог весть кто плавает в нескольких огромных аквариумах, не обращая внимания на шум циркулярных пил и визг лобзиков. Унтилову даже удалось вырастить в этих условиях дискусов — это одна из самых привередливых декоративных рыб. А уж о том, как закрепить у подопечных интересный окрас, главный столяр может говорить часами. В общем, талантливый человек талантлив во всем.

После деревянных дел мастеров за дело берутся художники декорационного цеха. Для удобства он расположен прямо над сценой. С помощью специальных лебедок декорации, не разбирая, опускают на подмостки. Заведует этими работами крановщица Екатерина, которая работала на строительстве нового здания Музкомедии в 1981 году, да так в театре и осталась.

Декорационный цех похож скорее на художественную галерею или музей. Стены, балконы и даже потолок завешаны полотнами, вышедшими из-под рук сотрудников этого участка. Отдельно стоят макеты декораций, созданных самим Ивницким за годы работы в Музкомедии — большая их часть находится в музее театра. Под потолком висят картины художника Федора Кравчика, которого не стало в ноябре 2016-го. Здесь любят и помнят всех своих коллег.

Каждый из художников-декораторов в свободное от раскрашивания колыбели Авроры и величественных декораций бала в Савойе время создает прекрасные картины. Начальник декорационного цеха Сергей Басок начал творить после работы над декорациями к спектаклю «Парижская жизнь». Михаил Ивницкий поставил тогда перед художником-декоратором задачу нарисовать 26 репродукций великих французских импрессионистов.

Сейчас художники заканчивают работу над деревянным лабиринтом, символизирующим грузинский дворик (мы побывали в театре еще до премьеры «Ханум») — дорисовывают хитрую вязь национального орнамента на деревянные детали, выстроганные руками Николая Унтилова и его коллег. На подоконнике высыхают аппетитные картонные хачапури, которые не отличить от настоящих. За работами мастеров наблюдают запчасти к декорациям «старых» спектаклей. Вот на балконе, свесив ноги за ограждение, сидит золотой младенец.

А мы отправляемся в пошивочный цех, где создаются костюмы для героев спектаклей. Здесь вот уже 52 года работает закройщицей Людмила Познанская. Она прожила яркую и интересную жизнь, начинала как балерина в 1953 году, а 1964 перешла в пошивочный цех. Мастерство Людмилы и ее солидный рабочий стаж принесли ей звание «Золотая игла театральной Одессы» и почетное восьмое место в нашей субъективной десяточке театральных мастеров города.

В свои 87 лет Людмила ловко орудует иголкой и восстанавливает бутафорский костюм.

«Театр у нас академический, и поэтому оголенного тела вы на сцене не увидите. Вместе с тем задумка постановщика должна быть воплощена. Вот мы и шьем такие костюмы», — смеется Познанская.

Да что тут говорить, если сам Борис Бухман приходит в костюмерный цех Музкомедии примерить пейсы. Одесский фотомастер давно дружит с театром. Фотографии его авторства украшают фойе, программки и афиши Оперетты.

Один из самых интересных цехов – бутафорский. Здесь создается все: от связки одесских бычков из папье-маше, до ростовых кукол и точной копии грузинского княжеского герба. Сейчас волшебницы-бутафоры собирают воедино части поролоновых телес, которые будут участвовать в спектакле в качестве посетителей грузинских бань. Две готовые тушки подсыхают на специальных крючках, а девушки склеивают третью.

В специальной комнате творит сапожник Музкомедии Александр Ланге. По его словам, создавать бутафорскую обувь не получается:

«Наши артисты хотят играть в удобной обуви. Разве можно хорошо петь в жмущих ботинках или туфельках? Вот и приходится не только в точности повторять исторический вид, но и делать ее максимально комфортной».

Как мы уже писали, театр музыкальной комедии — это не только вместилище муз, но и технически сложное предприятие. Одна из двух вращающихся сцен Одессы (вторая — в Украинском театре) находится именно здесь. Управление 13-метровым кругом происходит со специального пульта, установленного в глубине сцены. Но чтобы быстро сменить декорации, одного, пускай и исполинского, механизма недостаточно. Нужны люди – монтировщики сцены. Алексей Попов, магистр философии, — один из них.

«Мы устанавливаем, разбираем декорации до и после спектакля. Помогаем левитировать артистам, — рассказывает он. - Иногда, когда нужно передвинуть декорации, не прерывая спектакль, мы выходим на сцену. Это и есть самый приятный бонус для меня — возможность выйти и сыграть небольшую, но важную роль».

Много интересного рассказал о своей работе и об истории театра его ветеран, мастер на все руки, начальник службы художественного света Михаил Каганович, который трудится здесь уже более 35 лет. Наверное, нет такого механизма или устройства, которое он не смог бы наладить или починить. Очень тепло Михаил Наумович вспоминает Михаила Водяного, с которым работал многие годы: «Даже смотреть со стороны на его репетиции было удивительно интересно. Мгновенно артист входил в образ и становился просто неузнаваемым. К рабочим сцены он относился с уважением, даже сам устанавливал микрофоны и провода вместе с ними. В работе бывало всякое – электричество отключалось, падали декорации, но Водяной из всех подобных ситуаций выходил с честью».

С самого начала творческого пути театр завоевал популярность у зрителей. Гастроли тех лет проходили с полными аншлагами. Так продолжается и сейчас: в 2016 году артисты Оперетты побывали в Израиле, где с большим успехом прошла рок–опера «Моисей». Традиции здесь передаются из поколения в поколение: знаменитые и любимые зрителем артисты работают бок о бок с восходящими звездами…

Авторы Александр Гиманов и Леонид Кучеренко, фото Александра Гиманова