Корреспондент «Думской» снова побывал в прифронтовом Николаеве, который каждый день подвергается смертоносным обстрелам со стороны российских нацистов и по-прежнему испытывает нехватку питьевой воды. Как выживает Город Корабелов в столь непростых условиях?  

- Самые опасные первая и вторая ходки, а с 12 до 16 почти не стреляют: обедают, наверное, — бывший пожарный, а теперь пенсионер Андрей (имя изменено по просьбе николаевца) везет меня к своему дому по улицам Николаева в самый часто обстреливаемый район города — Корабельный.

Это третья из четырех ежедневных ходок за питьевой водой. Я в бронежилете и с диктофоном, Андрей – налегке, в футболке и с сигаретой в зубах.

Несколько лет назад мужчина пробурил на собственном участке скважину, а с начала апреля, когда российские оккупанты лишили его родной город центрального водоснабжения, начал делиться живительной влагой с земляками. Последние два с половиной месяца развозит воду на бусике в центральные части города.

- Дали тогда объявление: «Приходите и бесплатно набирайте воду», — вспоминает мужчина. Мы проезжаем очередной внутригородской блокпост и военнослужащий дружески приветствует Андрея. — Люди стали приходить. Чуть ли не весь Николаев ездил. Были из центра, из Широкой Балки, с Ракетной Рощи, с Намыва. Набирали с семи утра до комендантского часа. Он тогда в семь вечера начинался.

Не так давно городским властям удалось запитать николаевский водопровод из Южного Буга, но показатели солености и жесткости не позволяют использовать жидкость, иначе как для душа и смыва туалета. Так что, единственным спасением для областного центра остаются волонтеры вроде Андрея, доставляющие воду, и городские скважины, оборудованные системами доочистки.

Мы проезжаем так называемый «Перегон»– малонаселенный микрорайон, застроенный коттеджами, местное «Царское Село». По обеим сторонам проспекта — торговые центры, автосалоны, строительные гипермаркеты. После одного из прилетов в район местной «Таврии В» сейчас здесь работает только «Эпицентр».

Как и большинство украинцев, Андрей до конца не верил, что россия решится на полномасштабное вторжение.

- За день до этого хорошо посидели с кумом в гараже, а утром меня будят, говорят: «Война», — вспоминает мужчина. – Я только на другой бок перевернулся и опять заснул. А уже 27-го над нашим домом российские самолеты летали, бомбили Николаев.

По словам Андрея, в районе становится все опаснее – тревога звучит по семь раз на день, а прилетает и того чаще. Россияне бьют по жилым кварталам из зенитно-ракетных комплексов С-300 и реактивной артиллерии. Излюбленные цели — если оккупанты вообще целятся — школы, детские сады, ключевые транспортные развязки, парковки супермаркетов. В общем, места с максимальной концентрацией мирных жителей.

Мы припарковались на углу Металлургов и Богоявленского проспекта. 29 июля российская ракета убила здесь семерых горожан, мирно ожидавших маршрутное такси, чтобы добраться в центр. Об очередном военном преступлении против украинцев здесь напоминают цветы возле фонарного столба и прошитые насквозь стекла остановочного комплекса.

На тротуарной плитке возле газона, окружающего небольшой мемориал в честь павших при защите отечества, выщербина. Кассетный снаряд, вылетевший из смертоносной ракеты, едва повредил плитку – кажется, что обычным молотком ее можно поломать гораздо сильнее, — но принес столько горя.

- Это было где-то в без двадцати десять, — не сдерживая слез, рассказывает Надежда Капленко, жительница близлежащего дома. Андрей регулярно завозит женщине, заботящейся о лежачей матери, гуманитарную помощь. — Сначала вдалеке бухнуло, а потом здесь, три или четыре раза, весь дом загудел. Я час не выходила — маму успокаивала. Потом вышла на балкон, смотрю, скорая одна, потом другая. Я поняла, что случилось что-то серьезное. А потом пришел сосед с нашей площадки, бледный весь, и рассказал, что упала ракета. Говорит, что помогал погибших заносить в скорую помощь. Меня сутки трусило. Я в это время могла быть на остановке: собиралась к мужу на могилу ехать. Но сирена включилась, и я решила дома остаться.

С недавних пор Корабельный стал терять пальму первенства в ряду самых обстреливаемых районов города. Оккупанты закидывают свои С-300 даже в центр города. В один из дней ракеты разрушили здание гостиницы «Николаев». Здесь до сих пор устраняют последствия прилета. В стене зияет огромная, в четыре этажа, дыра, над которой издевательски висит уцелевшая газовая труба крышной котельной. Напротив — лишенное остекления здание супермаркета. На парковке ждет вывоза огромная куча сверкающего на полуденном солнце битого стекла.

В день нашего приезда вражеская ракета уничтожила общежитие Николаевского национального университета имени В. А. Сухомлинского. Это уже шестая ракета, выпущенная по alma mater композитора Игоря Крутого, который с 24 февраля делает вид, что кто-то неизвестный рассорил братские народы. Фасадная вывеска вуза, потерявшая от взрыва несколько букв в слове «национальный», прекрасно иллюстрирует смысл брошенного обезумевшим диктатором термина «денацификация». Сегодня в пустовавшем общежитии едва не погиб охранник.

- Еще месяц назад можно было сказать, что Корабельный район опасный, а Варваровка или Намыв тихие и спокойные, — рассказывает советник городского головы Николаева Иван Смиренский, с которым мы встретились неделей раньше во время его командировки в Одессу. — Сейчас все поменялось, теперь снаряды начали перелетать Корабельный. К примеру, Намыв считался самым безопасным районом, но в конце июня ракета прилетела, и пятиэтажка стала трехэтажной, погибло семь человек. Сейчас опасно везде. Я думаю, здесь несколько составляющих: в первую очередь – это террор, плюс плохая разведка, плюс плохие исполнители и старые ракеты.

Несмотря на постоянные обстрелы, Город Корабелов живет. Общественный транспорт не прекращал работать ни на день. Недавно мэрия отремонтировала и вернула на маршруты 12 пострадавших от российской ракеты вагонов электротранспорта. Еще пять, попавших под обстрел, к сожалению, восстановлению не подлежат.

Ежедневный подвиг совершают владельцы и малого и среднего бизнеса, работники коммунальных и социальных служб, медперсонал городских больниц, к слову, излюбленных целей горе-освободителей. За день до нашего приезда оккупанты попытались уничтожить травмпункт в николаевской больнице скорой помощи. Чудом никто не погиб, но корпус уничтожен.

По словам Ивана Смиренского, в городе осталось меньше половины жителей. Сейчас городская власть сосредоточилась на подготовке города к зиме и оказании гуманитарной помощи оставшимся жителям.

- Из 3300 многоэтажных многоквартирных домов почти 700 «расстеклено» из-за взрывов, — вздыхает советник мэра. – Есть пострадавшие дома, из которых выехало 80% жильцов. Здания стоят без стекол, попасть в квартиры нет возможности, и одновременно мы понимаем, что отапливать улицу сквозь разбитые окна не сможем. Город начал работы по закрытию окон фанерой, возможно, будем использовать промышленных альпинистов или отселять людей из полупустых домов. Это очень сложный вопрос.

Обратно едем заметно медленнее: в кузове полторы тонны воды. Минуем гимназию № 49 в Балабановке. Точнее, то, что от нее осталось. В ночь на 28 июля россияне уничтожили недавно отремонтированное здание школы тремя ракетами С-300. Чудом не погиб сторож. Проход на школьную территорию преграждает натянутая между воротами штора, во внутреннем дворе — покореженные спортивные тренажеры и засыпанная комьями вывороченной земли площадка, на которой обычно проходили церемонии первого и последнего звонка. Объектив фотоаппарата выхватывает на уцелевшей стене разрушенного класса рисунок «Дерево обдарованість» с фотографиями лучших выпускников гимназии.

Едем дальше. Заколоченные плитами ОСБ витрины магазинов, разрушенный ракетой местный клуб, закрытый «Водолей» — самый большой бассейновый комплекс Украины.

- В апреле или мае мы тут аквариумных рыбок спасали, — вспоминает Андрей. – Четыре куба воды завезли из моей скважины. Тогда воды совсем не было.

Мы покинули Корабельный без приключений. Как и говорил, Андрей, в обеденное время обстрелов не было. Пару раз вдалеке прозвучали гулкие бахи, которые николаевец с удовлетворенной улыбкой охарактеризовал так: «Наши работают».

Конечной точкой третьей ходки стал двор среди многоэтажек в центре города. Местные жители, уже привыкшие к графику, организованно собрались в аккуратную очередь за 15 минут до нашего приезда. То и дело прислушиваясь, николаевцы набирают до краев всевозможные сосуды, от баклажек до ведер и кастрюль, и не забывают благодарить Андрея, скромно стоящего в стороне. Впереди еще четвертая ходка – еще один привычный, но оттого не становящийся более безопасным путь в Корабельный район Николаева. Города, остановившего продвижение оккупантов на пути к Одессе.

Автор — Александр Гиманов