Путешествия дилетантов: в поисках гомеровского ада… под Одессой. Часть четвертая

«Думская» продолжает публиковать публицистические заметки журналиста и историка-любителя Андрея Ганжи, посвященные истории нашего края.

Первые части «Путешествий дилетантов» читайте здесь, здесь и здесь.

ЗАГРОБНЫЙ МИР НА ЖЕВАХОВОЙ

Итак, Одиссей уехал. Не знаю, махала ли Цирцея вслед платочком, но попутный ветер послала (чтобы невзначай не вернулся раньше времени). И как все дороги Pax Romana вели в Рим, так и все описания пути Одиссея в Аид ведут только в одно место – на территорию современной Одессы.

Все это описано в десятой и одиннадцатой песнях гомеровской «Одиссеи». Теперь по порядку:

Первое. От Джарылгача (он же, как мы установили в прошлой части, — остров Цирцеи) до Аида корабль Одиссея плыл в течение светового дня, прибыв к цели лишь в сумерках. Причем плыли они без весел, только под парусом. В поэме дважды упоминается «ветер попутный»:

Был вослед кораблю черноносому ветер попутный,

Парус вздувающий, добрый товарищ, нам послан Цирцеей

Мачту поставив и снасти наладивши все, в корабле мы

Сели. Его направлял только ветер попутный да кормчий (11, 6-10).

Дело было летом, потому что с середины осени до середины весны в Северном Причерноморье не то что Цирцея Одиссея – хозяйка собаку на море не выгонит.

Летом световой день в Одессе длится 14-15 часов. Скорость греческого корабля под парусом – до девяти узлов (16,6 км/ч). То есть, пока стоит солнце, пентеконтор Одиссея мог пройти при бодрящем попутном ветре до 140 миль, свыше 259 километров. От Джарылгача до Одессы по прямой — примерно 180 км, а если двигаться вдоль берега, по-каботажному (а именно так ходили древнегреческие суда), то как раз получается дневной переход.

Как-то так. ЯндексКарты

Иного варианта просто нет. Если поплыть на юг, то к вечеру корабль Одиссея оказался бы в открытом море. Если двинуть на восток – то греки прибыли бы туда, откуда год назад бежали сломя голову. К «гостеприимным» лестригонам, уничтожившим 11 из 12-ти кораблей флота царя Итаки.

Второе. Целью Одиссея был некий низкий берег, на котором располагалась роща царицы подземного царства Персефоны. Роща из тополей и ив. Боже упаси, я не предлагаю спустя три тысячи лет искать эти деревья. Но заметьте, если роща была названа в качестве ориентира, то это означает только одно – то, что больше деревьев там не было. Что вполне соответствует «дикому» пейзажу тогдашних одесских степей.

Третье и, пожалуй, наиболее доказательное. Одиссей должен был попасть на четко описанное место, некую скалу, находящуюся между двумя большими реками, которые Цирцея назвала Пирифлегетоном и Коцитом. Давайте посмотрим на карту и попытаемся найти в Причерноморье устья двух рек, настолько близко сближающихся друг с другом, что их разделяет только скала. Таких сейчас нет. Зато есть два закрытых водоема, между которыми возвышается гора, — одесские Куяльницкий и Хаджибейский лиманы.

Одесские лиманы и Межлиманье. Фото Юрия Овчаренко

Вид с моря на Жевахову гору. Фото Александра Вельможко

Но лиманами они являлись не всегда. В эпоху античности, несмотря на то, что уровень Черного моря тогда был на 3-5 метров ниже, чем сегодня (это период т.н. фанагорийской регрессии), оба водоема представляли собой протяженные морские заливы, в которые впадали реки Большой и Малый Куяльник. На их берегах два с половиной тысячелетия назад стояло несколько древнегреческих поселений, самым крупным из которых была Гавань Истриан на месте нынешнего Приморского бульвара.

Перешейки, отделившие эти заливы от моря, возникли только в XI-XIII(Хаджибейский) и XIV-XV (Куяльницкий) веках новой эры.

Территория современной Одессы в IV-III вв. до н.э. Не очень точная карта из музея морского флота

Ну а в конце II тысячелетия до нашей эры, когда жил и геройствовал Одиссей, уровень моря был выше, чем сейчас, а причерноморские реки — полноводнее, нежели в классический период, и побережье вполне соответствовало описанию Гомера:

Быстро бежит там Пирифлегетон в Ахероново лоно

Вместе с Коцитом, великою ветвию Стикса; утес там

Виден, и обе под ним многошумно сливаются реки.

Теперь по поводу утеса. Жевахову гору никак скалой назвать нельзя — это невысокий холм, сложенный из осадочных пород. О днако Цирцея предлагает Одиссею «выкопать яму глубокую, в локоть один шириной и длиною». Путешественник сделал это, « медный отточенный меч свой извлекши из ножен».

Мечи бронзового века

Совершенно очевидно, что даже самым красивым, отточенным и прочным мечом глубокую яму в базальтовом или гранитном монолите не выкопать. Значит Гомер описывает не скалу, а простой земляной холм, лишь для красоты названный «утесом».

Если хотите, поищите сами в Северном Причерноморье два близко подходящих друг к другу водных потока, разделенных заметным холмом. Я искал. И нашел только Жевахову гору между Хаджибейским и Куяльницким лиманами.

Четвертое. В греческой мифологии не так много людей, кроме Одиссея, смогли спуститься в загробный мир и благополучно выбраться оттуда. Это певец Орфей, знаменитый Геракл, афинский герой Тесей со своим другом Пирифоем и троянец Эней. В Аид они попадали через три входа: на мысе Тенар в Лаконии, в северогреческом Эпире и в итальянских Кумах.

Не так давно Андрон Кончаловский экранизировал «Одиссею». Там Аид показан очень эффектно: огонь, вода, что-то падает сверху. Эффектно, но есть нюанс. Водой, огнем да камнями греков, горцев и мореходов, особо не испугаешь. Но есть один момент, характерный для всех загробных порталов: вонь.

Пещера возле Тенара, города и мыса на крайнем юге Эллады, считалась простым народом воротами, не только в античное время, но и в средние века. И именно по причине зловонных испарений, выходящих из нее.

Мыс Тенар, фото marmariparadise.com

Кумский вход, о котором в «Энеиде» сказано:

Если вход к царю преисподней
Здесь, где водой Ахеронт питает мрачные топи (Энеида, 6, 105-109), -

тоже находился у болота со свойственными любому болоту характерными запахами.

Кумский портал. Фото tchudesa.ru

Пещеры сивиллы кумской. Где-то здесь — спуск в царство мертвых. Фото heory.9ra.ru

Эпирский портал, через который в Аид попали Орфей и Тесей, находится в области Теспротия, там, где устье реки Ахерон впадает в Ахерузийское болото. Опять болото со свойственными ему ароматами.

Ахерон. Фото narkissosrooms.gr

Отсюда вывод — именно гнилостный болотный запах, а не вода или огонь, является основным признаком места, которое древние греки могли рассматривать как ворота в загробное царство

Я думаю, что вы понимаете, к чему я веду. Любой одессит знает, что такое аромат Куяльницкого лимана. Да там никакой Тенар с Эпиром и рядом не стояли! Так что, Жевахова гора вполне соответствует требованиям, предъявляемым ко входу в загробное царство древнегреческой мифологии.

И пятое. Во владениях Аида Одиссей встретился со своим боевым соратником Ахиллом, погибшем на десятый год осады Трои. Он очень обрадовал своего друга, сообщив, что его сын Неоптолем вырос в полноценного воина-убийцу. Мальчик получился серьезный:

Рвался далеко вперед, с любым состязаясь в отваге.

Много мужей умертвил он в ужаснейших сечах кровавых.

Всех я, однако, тебе не смогу ни назвать, ни исчислить,

Столько избил он мужей, выступая в защиту ахейцев (11, 515-518).

Папа был очень рад за ребенка. После рассказа Одиссея

Душа быстроногого сына Эака

Лугом пошла от меня асфодельным, широко шагая,

Радуясь вести, что славою сын его милый покрылся (11, 538-540).

Вот она, асфодель, растение из семейства лилейных.

Фото koktebel.livejournal.com

Красивое, хотя древние греки считали его цветком смерти — по их представлениям, на асфодельных лугах блуждают тени умерших. С другой стороны, те же греки знали о лечебных свойствах клубней асфоделя и употребляли их в сыром виде при отравлениях.

В наши дни на территории Украины это растение встречается лишь в Крыму, но в древности оно произрастало по всему Причерноморью. А значит, «луг асфодельный», по которому бродила «душа быстроного сына Эака», вполне мог находиться где-то на территории нынешней Одессы. Например, на Жеваховой горе.

Само собой, каждое из этих пяти наблюдений может относиться и к другим местам. Того же асфоделия валом в Турции, где его клубни употребляют в пищу – их добавляют в бёреки (пирожки), супы, жарят вместе с яйцом, тушат.

Сероводородные запахи в Скадовске порой могут дать многократную фору куяльницким. Но только в Одессе, на Жеваховой горе, все эти гомеровские признаки входа в загробный мир складываются в единую цельную картину.

ПСИХОДЕЛИЧЕСКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
Чем занимался, прибыв ко входу в царство Аида, Одиссей? Первым делом он крепко выпил:

Всем мертвецам возлиянье свершил я над этою ямой —

Раньше медовым напитком, потом — вином медосладким

И напоследок — водой… (11, 25).

Потом пообещал «главам бессильных умерших» обильные жертвы — если вернется домой. Далее зарезал барана, окропив его кровью вырытую яму. В результате на Жевахову гору (если это была она) слетелись человеческие души. Одиссей давал им по очереди напиться жертвенной крови, после чего призраки обретали память и способность говорить.

Одиссей вызывает души умерших. Античная вазопись

Таким образом, он не только увидел, но и поговорил со своими товарищами по походу на Трою: Ахиллом, Агамемноном и Аяксом. Увидел и свою мать, к тому времени уже скончавшуюся в тоске по сыну. Смог он выполнить и свою главную цель – получить предсказание у слепого прорицателя Тересия. Старец предсказал, что Одиссей благополучно вернется, если его товарищи будут себя прилично вести, попав в гости. И с огромными проблемами – если те съедят чужих коров (как известно, события пошли по второму сценарию).

Издалека герой видел мучеников Сизифа и Тантала. Первый повздорил при жизни с самим Аидом, за что был приговорен вечно толкать на гору тяжеленную каменюку, которая, едва достигнув вершины, скатывается вниз. Второй накормил богов мясом своего убитого сына (по другой версии, разгласил некоторые секреты Зевса), и теперь, прикованный к скале, страдает от голода и жажды, не в силах дотянуться ни до пищи, ни до воды.

Танталовы муки. Графика Willi Glasauer

Но самая жуткая встреча была с… женщинами. На запах жертвенной крови к Одиссею вышли четырнадцать великих красавиц античной мифологии, в том числе пять любовниц «отца богов» Зевса. А этот старик знал толк в женских прелестях. Однако красивыми у обольстительных созданий были лишь тела. Внутренне эти дамочки были сущими монстрами — кровосмесительницами, убийцами и проститутками.

Взять, например, Эрифилу. Воспитанная девочка из порядочной царской семьи. Была замужем за аргосским царем. Супруг настолько любил свою вторую половинку, что пообещал выполнить любое ее желание. А она настолько любила драгоценности и одежду, что, получив в качестве взятки от мужнина врага Полиника знаменитое ожерелье Гармонии, отправила благоверного на войну, где тот сложил голову.  

Муж знал, что он погибнет на этой войне, поскольку был провидцем. Но против слова не попрешь. Пошел и сгинул.

Так не стало аргосского царя Амфиария.

Через десять лет ситуация повторилась, и за прекрасное платье, известное как «пеплос Гармонии», Эврифила отправила на войну еще и своих двух сыновей. Верная супруга и любящая мать…

Эрифила, гармонично-продажная женщина.

Так что, дамочки были еще те. Одиссей испугался, что вслед за ними из царства Аида явятся и другие твари. Например,

…вышлет голову вдруг на меня чудовища, страшной Горгоны,

Славная Персефонея богиня из недр преисподней (11, 630-635).

Поэтому герой счел за лучшее уносить ноги. Все, что надо было узнать — пророчество Тересия, — он узнал, а с остальным был явный перебор. Поэтому:

Быстро взойдя на корабль, товарищам всем приказал я,

Следом взошедши за мной, развязать судовые причалы.

Тотчас они на корабль поднялись и к уключинам сели (11, 636-638).

Очень важный момент. Несмотря на то, что путешествие в Аид именуется у Гомера «спуском», никаких перемещений в пространстве Одиссей не совершал – в отличие от других посетителей царства мертвых. Он не торговался с Хароном, не пересекал Стикс, не бродил по мрачным равнинам, не убегал от страшного Цербера. Царь Итаки общался с душами усопших, не сходя с «утеса», который мы локализовали как Жевахову гору. А значит, путешествие было не реальным, а так сказать, метафизическим.

Судя по всему, после обильного возлияния, надышавшись куяльницкими миазмами (а может, и не только ими) Одиссей вошел в измененное состояние сознания. И знакомство с загробным миром явилось следствием, как сейчас говорят, трипа.

Практика, надо сказать, весьма распространенная у древних греков. Скажем, подобные психоделические путешествия, вдыхая ядовитые пары, исходящие из трещины в породе, регулярно совершали пифии Дельфийского оракула. Стоп! Но ведь в античное время на Жеваховой горе было святилище, подобное дельфийскому, что подтверждается даже археологическими источниками. Неужели, «Одиссея» повествует о нем? Об этом поговорим в пятой и последней части наших «Путешествий».

Продолжение следует…

Автор — Андрей Ганжа