Пульс Города на бывшем тюремном кладбище: тропа тысячи крышечек, «живые души» дома с привидениями и хлопок на газонах  

И снова наша рубрика «Пульс города», где мы рассказываем о небольших микрорайонах Одессы, которые, словно разноцветные лоскуты, формируют уникальный узор нашего города. Корреспонденты «Думской» уже гуляли по задворкам поселка «Судостроитель» — заповедника послевоенной архитектуры, построенного руками пленных румын и немцев, — но тогда мы исследовали пульс лишь южной стороны проспекта, носившего до середины 1990-х имя первого премьер-министра Демократической Республики Конго Патриса Лумумбы. Сегодня же наш рассказ — о северной стороне, точнее небольшой ее части, зажатой между Люстдорфской дорогой и улицей Краснова.

Почему мы выбрали именно этот квартал, примыкающий к женской колонии? Повод, увы, невеселый. Как стало известно, очень скоро здесь вырастет очередной жилкомплекс, положив тем самым начало разрушению целостного архитектурного ансамбля Адмиральского проспекта. Словом, надо спешить — фиксировать, пока не поздно.

Когда-то на месте этого и соседних кварталов было тюремное кладбище. Его граница являлась одновременно границей города. Дальше к югу лежало огромное стрельбище, на краю которого располагались артиллерийские склады (те самые, ставшие в 1941 году местом массовых убийств). Рядом с полигоном, между 1 и 2 станциями Люстдорфской дороги, смердели салотопенные заводы, а ближе ко Второму христианскому кладбищу были дровяные склады, источавшие «удивительно приятный горячий, но несколько кисловатый запах дуба» (Валентин Катаев). К западу от интересующей нас территории тянулись обширные владения купцов Дайбер — большой питомник плодовых, декоративных и лесных деревьев, кустарников, цветов и прочей флоры. Размерами он превосходил хозяйство современного «Горзелентреста» раз в пять. Качество продукции у Дайберов было отменным. Антон Павлович Чехов, сам завзятый садовод, рекомендовал: «Фруктовые деревья выписывайте только от Дайбера!»

Само собой, густонаселенным этот район в то время не был, ближайшее человеческое жилье находилось в километре — Ближние Мельницы. Встретить здесь человека было большой удачей. Хотя… Это как посмотреть — такая встреча могла оказаться совсем даже не удачной, ведь на окраинах Одессы частенько прятались лихие люди, и соседство с тюрьмой, Сахалинчиком и военными их не отпугивало, даже наоборот. Но те времена ушли безвозвратно, и сегодня на Адмиральском проспекте куда безопаснее, нежели в начале XX века. Сейчас это почти географический центр Одессы, относительно плотно застроенный, зеленый и оживленный район. Там, где когда-то хоронили умерших или казненных сидельцев Тюремного замка, теперь живут люди, работают магазины и офисы, урчат в пробках машины. Впрочем, сама тюрьма никуда не делась и даже разрослась, превратившись в целый комплекс исправительных учреждений, включающий в себя две колонии, женскую и мужскую, и следственный изолятор со спецблоком для отбывания пожизненного заключения. Словом, для местных жителей тюрьма — место не столь отдаленное в самом прямом смысле. Но с проспекта ее не видно, и слава Богу.

Поселок «Судостроитель» для работников СРЗ начали строить сразу после войны и закончили к 1959 году. Первоначально на стройке трудились немецкие, румынские и венгерские военнопленные. Говорят, это отразилось на архитектуре поселка, которая чем-то напоминает восточно-прусскую. Эдакий Кеннигсберг-Калининград у Черного моря.

Участвовали в строительстве и будущие жильцы района, пишет в своей работе «Легенды и дебри Адмиральского проспекта» одесский урбанист и краевед Михаил Мейзерский:

«По выходным и летними вечерами рабочие и члены их семей месили цемент, укладывали ракушечник, собирали кровлю, штукатурили, красили. Конечно, им было тяжело, но люди работали вместе и были уверены в результате».

Кварталы Адмиральского отличаются от других послевоенных микрорайонов малоэтажностью и, как бы это назвать, недоурбанизированностью. Здесь соединились черты густонаселенного «спальника» и тихого пригорода. Многоквартирные дома (два этажа, 12 квартир) соседствуют с «частными» усадьбами на две-четыре семьи, и никто ни с кем не ссорится. Бытовые конфликты здесь редкость.

Каждому владельцу квартиры в довесок полагался небольшой сарай с палисадничком перед домом. Кто-то превратил его в подсобку, кто-то вместо сарая поставил гараж, кто-то выращивает в палисаднике цветы и овощи, кто-то на выходных жарит шашлыки. В палисадниках ставят беседки, оборудуют небольшие детские площадки. Тетя Маша из 19 номера по Люстдорфской дороге украсила свой участочек пластиковой тарой — выложила крышечками тропинки между грядками. В некоторых дворах сохранилась традиция гулять всем миром свадьбы и поминать умерших. Как на социально близких Молдаванке и Слободке.

К зеленым насаждениям на Адмиральском и в окрестностях относятся как-то по-особенному трепетно. Видимо, еще жива память о голом поле, в котором строили микрорайон. Сам проспект, благодаря разросшимся платанам-бесстыдницам, стал настоящим зеленым туннелем, под сводом которого так приятно гулять знойными летними деньками. А где еще в городе вы увидите среднеазиатский хлопчатник, заботливо выращенный в клумбах из автомобильных покрышек? Даже 50-летний тополь здесь берегут и, на всякий случай, привязали тросом к железному столбику.

…Здесь расположен единственный в Одессе детский садик интернатного типа, в котором можно оставить ребенка на целые сутки. Учреждение занимает первый этаж двухэтажного дома, обычного для поселка. На его территории, словно в музее, сохранились суровые металлоконструкции, характерные для детских площадок тоталитарного периода. Вот, скажем, самолет, выполненный в той же технике, что и скульптурная композиция «Любовь» Александра Милова, представлявшая Одессу на фестивале Burning man в США.

…Здесь настолько тихо, что можно спокойно подремать в собственном автомобиле. А местные коты, хоть и смотрят искоса на фотографа «с другого раёна», но миролюбивы и даже соглашаются позировать.

…Здесь до сих пор пользуются почтовыми ящиками, которые расположены снаружи, на стене дома. А возле входных дверей можно увидеть пульт с кнопочками звонков. Нужна конкретная квартира — жми смело. Вот только большинство кнопочек давно не работает.

…Жителям домов, построенных на первом этапе Холодной войны, повезло еще вот в чем: в каждом дворе есть полноценное бомбоубежище, где хватит места, чтобы спрятать всех жителей. При Хрущеве, как известно, концепция поменялась, и в спальных районах убежища строить перестали — только для предприятий и организаций. Гражданское население, за исключением рабочих смен заводов, спасательных команд и других нужных людей, подлежало эвакуации в область.

…Опрошенные нами местные жители категорически против появления возле их домов бетонных высоток и не понимают, как власти разрешают подобное строительство прямо возле забора женской колонии.

…По словам жителя 19-го номера по Люстдорфской дороге Сергея, в его квартире постоянно протекает крыша, оставляя на потолке желтые разводы и угрожая замкнуть электрическую проводку.

…Повсеместно народ жалуется на проблемы с уличным освещением. Кое-где его просто нет.

…Непростая ситуация у обитателей общежития «Одестрансстроя», предприятия, почившего в бозе много лет назад. Его адрес — Адмиральский проспект, 36. Как рассказала бывшая сотрудница предприятия Татьяна, прожившая в этом доме 32 года, у здания сейчас нет хозяина. Город не хочет принимать его на баланс, и как следствие, все жилищные проблемы людям приходится решать самим. Дом рушится на глазах, на некоторые балконы опасно выходить, трубы обветшали, и их регулярно прорывает.

Общежитий было два. Второе — №34а — много лет стояло необитаемым, получив от одесситов прозвище «дом с привидениями». Людей из него выселили в №36. В 2006 году заброшенный дом перешел в частные руки, а два года назад его превратили в крутой офисный центр. С началом войны на востоке здание дважды подвергалось террористическим атакам, но критических повреждений не получило.

При этом, как выясняется, в нем по-прежнему зарегистрированы жильцы! Несколько десятков обитателей общежития после выселения не прописали по новому адресу, оставив в паспортах прежние штампы. Более того, «население» бизнес-центра растет, потому как новорожденных регистрируют по официальному адресу их родителей. «У Гоголя, помните, были мертвые души. Так вот мы живые души», — говорит Татьяна.

По ее словам, во время реконструкции №34а владельцы шли на контакт и обещали решить проблемы с пропиской, однако воз и ныне там.

«А после терактов в здании все, кто имели прописку, оказались под подозрением. К нам тут приходили и следователи, и СБУ, мы друг другу понятыми были», — вспоминает женщина.

Авторы — Александр Гиманов, Николай Ларин, фото — Александр Гиманов