Подсказка для Кармен. Суфлер одесской Оперы делится секретами профессии  

Всем и всегда интересно, кто руководит нашим театром оперы и балета, но самое интересное, на наш взгляд, кроется не в начальственных кабинетах, а в классах, репетиционном зале, цехах и, между прочим, суфлерской будке! «Думская» сумела проникнуть в святая святых.

Наша Опера обладает прекрасными штатными специалистами, а репертуар настолько сложен, что без суфлера не разобраться. Эдуард Погосов любезно показал нам тесное пространство, в котором он прячется во время оперных спектаклей, и «ракушку», которая во время представлений скрывает его от взоров публики. Непросто таиться высокому мужчине в такой клетушке, но искусство требует… пусть не жертв, но как минимум скрытости присутствия незаменимого участника оперного действа.

В драматических театрах давно уже от суфлеров отказались, лишь анекдоты остались, в которых много правды. Например, такой: суфлер свистящим шепотом напоминает артисту: «В графине он видит свою мать!» А тот, удивленно рассматривая взятый со стола графин, вопрошает: «Мама, как ты там оказалась?!» Вот представьте, оперным солистам полагается напоминать и слова, и ремарки. И все же подсказывать примадоннам тексты арий – не главная задача специалиста, чья основная деятельность проходит в классах.

Эдуард Погосов окончил Одесскую консерваторию, является профессиональным оперным певцом. И при этом профессионально владеет итальянским языком.

«Изучением языка я занимался очень интенсивно, — вспоминает Эдуард. – В школе я учил немецкий, а итальянский давался чрезвычайно легко, впоследствии оказалось, что французский очень близок к итальянскому. Переводить клавир мне в удовольствие. Там столько интересного! Начинаешь совершенно по-новому понимать суть происходящего, поведение персонажей, повороты сюжета, то, что ускользнуло от авторов перевода либретто. На ряд нюансов, к сожалению, режиссеры не обращают внимания, и тут есть риск большого расхождения текста с тем, что видим в итоге на сцене. Вот как вы думаете, почему Кармен подралась с работницей табачной фабрики? Из фраз хора в оригинале клавира становится ясно: у них произошел конфликт из-за парня этой работницы, Кармен затронула ее интересы, а потом схватилась за нож… Куплеты тореадора Эскамильо – вовсе не гимн любви, как у нас часто думают, там о любви два слова, и то в припеве: «И ждет тебя любовь…» А из ремарок следует, что Эскамильо приближается к таверне во главе факельного шествия, приветствует военных, которых считает своими собратьями по ремеслу, и поет свои куплеты грубо, отрывисто, мужественно. Арию «Виолетты» очень трудно перевести, особенно первый куплет, там поэтические метафоры нехарактерные для нашего восприятия. Таких примеров немало, невозможно представить себе, чтобы в русской опере пели о «любви, сочащейся по каплям». Но все это необходимо познать, понять и принять».

Интересное наблюдение: когда в одесской Опере поставили «Дон Жуана», в работе легче было тем артистам, которые уже были заняты в «Севильском цирюльнике», уже попробовали «на зубок» пение по-итальянски.    

У нас же теперь оперы в оригинале идут, должно быть как произношение безупречное, так и понимание каждого слова, каждой фразы, иначе солист со сцены будет смотреть пустыми глазами, и тогда – прощай, доверие публики, прощай, сопереживание герою… «Играющий тренер» в таком тонком деле просто обязателен.

Задача Эдуарда – разобрать с каждым солистом текст и ремарки, сравнить оригинал с переводом и объяснить все тонкости, не оставляя никаких пробелов в изучении партии. А собственно работа в суфлерской будке – не более чем подстраховка.

Бывают смешные случаи, когда слова речитатива или арии перепутываются в какую-то абракадабру… Самые разумные певцы доверяются суфлеру и не выпускают его из поля зрения, насколько это возможно во время сложных мизансцен, а если невозможно, чутким ухом профессионального музыканта ловят подсказку.

Скоро в репертуаре одесской Оперы появится «Тангейзер» Вагнера. Готов ли Эдуард Погосов суфлировать по-немецки? Вполне готов, вот только опыты в этой области, считает он, нашему театру стоило бы начинать с «Директора театра» и «Волшебной флейты» Моцарта. Наша публика ориентирована на итальянскую и русскую оперу, плюс «Кармен» и оперы Моцарта, конечно. Это данность, это делает сборы.

«Бегущая строка» перевода оперного текста, которая расположена над сценой составляется совместными усилиями Веры Семеновой и Эдуарда Погосова. Ведь неудачный перевод может привести к тому, что драматическая сцена будет восприниматься смешной, а буффонная, напротив, поблекнет… В театре «Ла Скала» ему понравилось, что «бегущие строки» можно считывать с монитора на спинке стоящего перед зрителем кресла, да еще и выбирать язык перевода. Но для нас такая техника – вопрос далекого будущего.

Поэтому «бегущая строка» пусть остается на высоте своего положения, а Эдуард Погосов – на своем посту, тогда любая опера будет для зрителя волнующей и понятной, даже если табло по какой-нибудь причине отключится и погаснет. Но и это еще не все, на что мы хотели бы обратить внимание. Профессиональная память вполне позволяет Погосову исполнить практически любую репертуарную оперу от начала и до конца – а что, получился бы отличный моноспектакль, осталось найти толкового режиссера!

Автор Ирэн Адлер, фото Алексея Кравцова