Пережить свою любовь: одесская актриса по-новому осмыслила творчество третьего мужа Мэрилин Монро  

Этот жест драматургом не прописан, его привнес режиссер-постановщик и исполнитель роли Лео Алексей Агопьян (звезда шоу «Каламбур» словно отбрасывает свой клоунский опыт, но его игру уж никак не назовешь бесцветной.

Хотя, конечно, рыжий фейерверк в этой истории – Леонора, нервная, эксцентричная особа, которую играет актриса Театра кукол Карина Шрагина-Кац.

«Проект «Театр К» образовался около 10 лет назад, когда появились мои спектакли (на тот момент – моно, позже брались пьесы и на двоих), не принадлежащие ни одному театру, — рассказывает, после отгремевших аплодисментов, Карина. — Я сама выбирала пьесы, тяготея к экзистенциальному театру («Поезд для Аглаи»), театру абсурда («Монолог для тихого голоса»), театру камерной психологической драмы («Мимс», «Маленькие трагедии во времена Большой»).

Карина Шрагина-Кац всегда очень избирательна относительно драматургии, которую берет в работу, и в этом она молодец.

«Люблю с помощью соответствующего материала сосредотачиваться на процессе самопознания, порыться в собственных переживаниях – догадках, озарениях, страхах, восторгах, эмоциях, заблуждениях – и кажущаяся бессмыслица оборачивается вдруг ясной мыслью. Появляется надежда на выход из эмоционального тупика (кстати, и для зрителей тоже)», — улыбается актриса.

«В проекте «Театр К» очень много букв «К»! Это Камерный, Креативный театр, к тому же я настолько благодарна людям, которые меня чему-то научили, что хочу всегда помнить о них. Это мои мастера и учителя, и так совпало, что во всех их фамилиях первая буква «К». Это, прежде всего, Кац, а также Котляр, Крупник, Клим. Конечно, то, что я Карина — может вызвать самую первую ассоциацию, ведь делала это для себя. Но мне очень хочется поддерживать память об этих людях».

Известный кинорежиссер Михаил Кац, первый супруг Карины и отец ее замечательного сына Александра, много вложил в ее становление как актрисы. Это был яркий творческий союз, но, увы, намного старший по возрасту Михаил закономерно раньше ушел из жизни. Несомненно, он бы приветствовал идею «Театра К», ведь не скрывал, что считал молодую супругу гениальной актрисой, которую должна видеть публика как можно чаще.

«Спектакли игрались на различных камерных площадках города, — напоминает Карина. — А когда началась полномасштабная война, Всемирный клуб одесситов стал нашим домом – каждый год – новая постановка. «Скрипка и немножко нервно…» – музыкально-поэтический спектакль (2022), «Маленькие трагедии во времена Большой» (2023), «Я ничего не помню» (премьера 2024-го года). А этой весной мы построили в клубе даже небольшую сцену для театральных постановок! Пьесу Артура Миллера знаю давно – она лежала, так сказать, в портфеле. Но долго не решалась найти режиссера и партнера».

Чем дальше оказывается во времени событие смерти супруга Леоноры, Фредерика, тем глубже ее уход в себя, воспоминания о счастливых днях ранят, и тут-то и спасает защитная фраза «Я ничего не помню». Хотя как забыть потрясающего мужчину, который когда-то заявил твоей маме: «Мадам, у вашей дочери обалденная задница?», вот Лео такого не произнес бы даже под наркозом, воспитание не то или харизма. «Он не должен был умирать первым, Лео», — вырвется у Леоноры.

«Почему эта пьеса? – Во-первых, там главная женская роль. Во-вторых, проблема этой женщины мне интересна, как нередкий феномен в жизни– смерть мужа повлекла за собой потерю смысла жизни (хотя я лично никогда смысл жизни не теряла). Ведь любая зависимость усложняет и обедняет нашу жизнь, даже зависимость от любимого… Игорю Тильтикову, первому исполнителю роли Лео, пьеса тоже понравилась. Алексей Агопян хотел рассматривать два разных взгляда на жизнь – материальный (Лео: «Мы всего лишь химические соединения, живем, потому что живем») и романтический (Леонора – любование природой, животными, поиск смысла, пусть и безрезультатно). Этот спор вечен. Когда он играл (до этого было сыграно с Игорем Тильтиковым два раза) – для меня вдруг зазвучали новые мотивы поведения его персонажа», — лукаво улыбается Карина.

Ну да, не исключено, что где-то в глубине души Лео питает к подруге более теплые чувства, чем хочет показать, утыкаясь при ней в газету своим «маленьким лицом упрямца», как его описывает Миллер. И в финальном танце под «Тико-Тико», когда Леонора словно сбрасывает груз прожитых лет и пережитых бед, немногим может ей помочь, так, слегка за руку придержать, пока кружится…

Учитывая, что театр – это инструмент, исследующий бездны человеческой души, можно предположить, что спектакль будет становиться все глубже и интересней от показа к показу, ведь над ним работают неординарные люди. А каждый выход на сцену делается заново, с чистого листа.

Автор — культурный обозреватель «Думской» Ирэн Адлер, фото Владимира Андреева и Александра Синельникова