Глава Одесской ОВА Олег Кипер — об обысках, лошадях и увольнении (эксклюзивное интервью)

Слухи об отставке, обыски по делу «Карфаген», генератор в подвале для новорожденной дочери и разрядка у лошадей.

Об этом глава Одесской ОВА Олег Кипер рассказал в откровенном интервью «Думской». Читайте, почему он никогда не вернется в прокуратуру, как 15 минут спасли ему жизнь от баллистики и какие самые страшные слова может сказать командующий ПВО во время массированной атаки.

«Думская». Олег Александрович, слухи о вашем увольнении: нет дыма без огня или как?

Олег Кипер. Начнем с того, что меня «увольняют» с первого дня назначения в 2023 году. Помню мощную двухмесячную медиакампанию: мол, и не местный, и не тот, и не подходит. Впоследствии эти слухи периодически возникали снова.

«Д». Почему именно сейчас они снова появились?

О.К. На этот раз основания действительно были. Фигурант дела «Карфаген» Сергей Кропива два года работал моим заместителем. Мы знакомы с начала полномасштабного вторжения 2022 года, когда он стал помощником Генерального прокурора. Мы проработали вместе полтора месяца — до увольнения тогдашнего главы Офиса Генпрокурора. Кропива стал первым заместителем, которого я пригласил в Одессу, а впоследствии ему предложили должность в Офисе Генерального прокурора.

«Д». Характеристику для Офиса Генпрокурора ему не писали?

О.К. Нет. Мне позвонил Генеральный прокурор или один из его заместителей и спросил, отпущу ли я Сергея. Я ответил: раз вы задаете этот вопрос, значит, уже все решили. Держать его нет смысла — это будет уже не полноценный сотрудник, а человек, считающий, что я его не отпустил. Поэтому в июле 2024 года он ушел.

«Д». Вас вызывали в Офис Президента из-за операции «Карфаген»?

О.К. Когда ко мне пришли с обыском и я прочитал постановление, то спросил детектива: «При чем здесь я?». В материалах речь шла об ОВА в целом — ни о Кипере, ни о семье. В ОВА работает более тысячи человек. Если так, то точно ли пришли по адресу?

«Д». Как бывший прокурор, как вы оцениваете побег прокурора Кравченко?

О.К. Не хотел бы давать оценки коллегам по системе. У Кравченко был очень весомый опыт, в частности, он поддерживал государственное обвинение по делу беглого президента. Не понимаю, что именно подтолкнуло его к такому шагу — мы же не видели всех материалов дела. Возможно, повлияла политика, а возможно, просто не выдержал психологически.

«КОГДА РАБОТАЕШЬ В ПРОКУРАТУРЕ, КАЖЕТСЯ, ЧТО ВЫШЕ ТЕБЯ ТОЛЬКО СОЛНЦЕ»

«Д». Планировали ли вы возвращение в Генеральную прокуратуру? Изменило ли эти планы дело «Карфаген»?

О.К. Нет. Что касается прокуратуры, для меня поставлена точка. Я коренным образом изменил мнение о работе этой системы.

«Д». Что вы имеете в виду?

О.К. Теперь я чаще всего спорю именно с прокуратурой и правоохранительной системой в целом. Когда работаешь прокурором, перед тобой лежат Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы, и кажется, что выше тебя только солнце. Ты считаешь себя самым умным, и доказать тебе что-либо невозможно. Проработав три года «на земле», я осознал, что возвращаться туда не хочу.

«Д». Прокуратуру стоит реформировать?

О.К. Дело не столько в реформировании, сколько в изменении принципов работы. Работая в прокуратуре, мы были закрытыми. Даже на посту прокурора Киева я побоялся бы давать интервью или общаться с людьми. Так нас воспитывала система — это пережиток советского наследия, который разные генеральные прокуроры ломали по-своему.

«Д». В 2014 году тоже пытались реформировать полицию…

О.К. Полицейские, набранные в 2014 году, прошли обучение всего четыре месяца. Это была «бомба замедленного действия». Их научили Административному кодексу, но юридическая практика гораздо обширнее. Одному изучению теории посвящают годы. Другое дело — допрос. В одном кабинете напротив тебя сидит интеллигентный бухгалтер по делу об экономическом преступлении, а в другом — серийный убийца. Сколько нужно учиться и прочитать книг, чтобы хотя бы заставить человека заговорить? Здесь ты должен быть и психологом, и следователем, и прокурором.

«САМОЕ СТРАШНОЕ — УСЛЫШАТЬ ОТ КОМАНДУЮЩЕГО ПВО, ЧТО НЕТ ЧЕМ СБИВАТЬ РАКЕТЫ»

«Д». Готова ли Одесская область и город к этой зиме?

О.К. Враг каждый сезон меняет тактику. Мы осознаем, что удары по энергетике направлены на то, чтобы оставить людей без тепла и света. Продолжается мобилизация, не хватает людей, техники и ресурсов. Однако все идет по плану: большинство критически важных объектов мы стараемся закрыть защитой, и эта работа ведётся ежедневно.

«Д». Что на этой должности для вас самое страшное?

О.К. Когда звонит командующий ПВО и говорит: «У меня нет чем сбивать». Вот это действительно страшно.

«Д». Мы так и должны цитировать слова о командующем ПВО?

О.К. Да, это реальность, с которой за три года работы я сталкивался неоднократно.

«Д». Понятно, что ОВА не поставляет ракеты для ПВО. Однако администрация отвечает за автономность критически важной инфраструктуры.

О.К. В пределах области за это отвечаю я. Так же, как за ситуацию в стране отвечает президент, так и в регионе — глава ОГА.

«Д». Как вы относитесь к перекрытию дорог во время отключений электроэнергии и отсутствию воды?

О.К. Нужно быть объективными: российские вражеские сети и разведка активны, враг тратит немало ресурсов на вербовку и провокации. Мы регулярно видим новости о задержании и осуждении агентов.

Бывали и конкретные манипуляции. Мы три дня ремонтируем сеть, выходим на финишную прямую, как вдруг в соцсетях появляется призыв: «Перекрываем улицу, и через два часа включат!». Люди перекрывают дорогу, мы через два часа включаем свет согласно графику ремонта, а в соцсетях распространяют сообщение: «Видите, если бы не перекрыли — света бы не дали».

«Д». Как вы лично подготовились к блэкаутам?

О.К. В прошлом году у меня родилась дочь. Я переехал в дом с подвалом именно для того, чтобы можно было установить генератор. С грудным ребенком спускаться в паркинг с высоких этажей было слишком сложно. Поэтому в случае блэкаута рассчитываю на генератор.

О ФОРТИФИКАЦИЯХ, БЮДЖЕТЕ И КОНФЛИКТАХ ВОКРУГ ТРУХАНОВА

«Д». Фортификационные сооружения и «зубы дракона» в области возводились за счет областного или государственного бюджета?

О.К. В 2023 году по распоряжению Главнокомандующего Залужного фортификационные сооружения строились в соответствии с указаниями Генштаба за счет государственного бюджета. Для Одесской области было выделено 2,8 миллиарда гривен — расчеты от Николаева до Измаила и Вилкового проводили военные. Они определяли типы сооружений, противотанковые рвы и местоположения. Тогда мы сэкономили около 800 миллионов гривен.

«Д». Было ли целесообразно строить эти сооружения именно в Одесской области, а не направить ресурсы на Восток?

О.К. Если бы мы прислушивались к комментариям в сети, враг уже был бы в Молдове. Есть военное командование, которое владеет оперативной обстановкой лучше, чем «диванные эксперты», и принимает соответствующие решения.

«Д». ОВА привлекала средства местных громад на поддержку ВСУ. Как происходил этот процесс и сколько было собрано?

О.К. Я направил официальное письмо на адреса громад. За время моей работы Одесская область перечислила Вооруженным силам 2,7 миллиарда гривен. Это легко проверить — достаточно посетить военный госпиталь. В 2023 году там не хватало даже кондиционеров, все разрушалось. Сейчас там отремонтированы корпуса для надлежащего лечения и реабилитации раненых.

Привлечение средств громад было моей инициативой. Все понимают необходимость благоустройства или укладки плитки, но приоритет во время войны один — безопасность и поддержка военных.

«Д». А какова позиция городских властей Одессы? Какую роль сыграл Труханов?

О.К. Труханов выделял средства только тем подразделениям, которые его поддерживали. Не секрет, что возникали споры: он отказал даже 122-й бригаде ТрО, которая является сугубо одесской. Мэр считал городской бюджет собственным ресурсом и пытался использовать его для собственной политической капитализации. С Одессой было сложно, но город все же передавал средства — из указанных 2,7 миллиарда гривен вклад Одессы составляет около 700–800 миллионов.

«Д». Улучшилось ли взаимодействие с городом после назначения Сергея Лысака?

О.К. Со мной легко сотрудничать, ведь я ничего не прошу для себя лично. Это могут подтвердить и Труханов, и Лысак. Мое общение носит исключительно рабочий характер.

«Д». Кто фактически руководит Одессой — Сергей Лысак или председатель горсовета?

О.К. Лысак обладает большими полномочиями в соответствии с законом о правовом режиме военного положения. Однако он предоставил депутатам горсовета возможность участвовать в принятии решений. Многие из них работают на местах годами и знают проблемы горожан. Зато сейчас некоторые депутаты пытаются противостоять Лысаку. Зная его характер, предвижу: они сами провоцируют ситуацию, когда он полностью переберет все полномочия на себя, из-за чего они окончательно утратят субъектность.

«Д». Изменились ли ваши отношения с председателем Одесского облсовета Григорием Диденко после того, как ему было вручено уведомление о подозрении от НАБУ?

О.К. У нас уже три года сохраняются исключительно деловые рабочие отношения. Вне работы мы не общаемся: мой кабинет находится на пятом этаже, его — на четвертом. При необходимости рабочие вопросы решаем на месте.

ДОСТИЖЕНИЯ, ПОТЕРИ И ЛИЧНОЕ

«Д». Какие результаты на посту главы ОВА считаете главными?

О.К. Хорошие дела быстро забывают, а ошибки помнят долго. Благодарю одесский бизнес: за внебюджетные средства отремонтированы операционное и другие отделения детской больницы, закуплено дорогостоящее медицинское оборудование. Также мы разработали проект строительства нового корпуса детской больницы.

Отдельное направление — восстановление мелиорации в Бессарабии. Уже охвачено 10 тысяч гектаров, ожидаем 9 миллионов евро от Италии на работы в Татарбунарском и Измаильском районах. Из-за смены климата и жары до 50 градусов земля превращается в бетон, засоляется, мы теряем озера и урожай. Восстановление мелиорации позволит собирать по два урожая за сезон.

«Д». Что не удалось сделать?

О.К. Главная невыполненная задача — не удалось остановить войну и спасти все жизни. В области погибло 14 детей, разрушено более тысячи гражданских и государственных объектов. Это самый тяжелый фактор.

«Д». У вас засекреченная декларация. Какая ваша заработная плата?

О.К. Изначально должностной оклад составлял более 50 тысяч гривен. Благодаря коэффициенту зоны возможных боевых действий выплата увеличилась вдвое. До назначения я был обеспеченным человеком, у моей семьи есть официальный бизнес, который регулярно проверяют контролирующие органы.

«Д». Какие у вас увлечения?

О.К. Футбол и лошади. Я заканчивал школу «Черноморец», поэтому при возможности стараюсь выкроить час на игру. Верховая езда помогает эмоционально разгрузиться. В марте 2022 года в Киеве, проезжая десятки блокпостов, я ездил на конюшню, чтобы просто час побыть наедине с лошадью и отвлечься от событий. Что касается Одесского ипподрома — он находится в сложном состоянии. Общаюсь с директором, ищем варианты инвестиционного партнерства, чтобы привести территорию в порядок и привлекать соревнования и туристов.

«ПРЕЗИДЕНТ БЬЕТ ТАМ, ГДЕ НЕ ОЖИДАЕШЬ»

«Д». Как вы думаете, когда закончится война?

О.К. Этого никто не знает. Больше всего хочу увидеть первый день после нашей победы, когда все смогут вздохнуть с облегчением.

«Д». Когда вы в последний раз общались с президентом и чем он интересуется в регионе?

О.К. Встречались летом во время его визита в Одессу. Владимир Зеленский обладает очень острым умом. Он всегда точно бьет там, где ты не ожидаешь. Требует конкретики, без всякой «воды». Я вообще не понимаю, как ему хватает времени. Я не понимаю, когда он спит.

«СВОЮ РАКЕТУ ВСЕ РАВНО НЕ УСЛЫШИШЬ»

«Д». Во время интервью несколько раз звучала воздушная тревога, но вы остаетесь в кабинете. Это принципиальная позиция?

О.К. Не могу сказать, что не боюсь — я дважды едва не погиб под баллистическими ударами. Однако я слежу за обстановкой, а сотрудников ОВА заставляю спускаться в укрытия. Для себя принял решение: свою ракету все равно не услышишь.

«Д». Расскажите подробнее о случаях, когда вы оказались под ударами?

О.К. Первый случай — 15 марта 2024 года во время трагедии возле 411-й батареи, где погиб 21 человек. Меня, главу полиции и руководителя ГСЧС спас Александр Гостищев (командир штурмового полка «Цунами» бригады Нацполиции «Лють», — Ред.). Мы уже выезжали на место после первого удара, но Александр позвонил и попросил подождать 15 минут, поскольку выясняли обстановку. Мы вернулись в кабинет. Через несколько минут произошел повторный баллистический удар, в результате которого Александр погиб. Если бы мы не подождали — оказались бы в эпицентре.

Второй случай произошел возле отеля «Бристоль». Третий — когда мой первый заместитель подошел к горящему обломку сбитого дрона. Мы отошли буквально на десять метров, и произошел взрыв.

«Д». Недавно вы призвали не манипулировать датой 2 сентября как Днем города Одессы. Почему возникла такая позиция?

О.К. Для многих поколений одесситов 2 сентября — привычная и важная дата. Задача историков — исследовать архивы и установить точный год основания поселения, ведь оригинал указа Екатерины II никто не видел. Пусть ученые выясняют исторические детали, а привычную для людей дату празднования призываю не трогать.

Беседовали — Юрий Басюк, Ростислав Баклаженко

Фото — Александр Гиманов