Продают мерч в зале Костанди, прячут Древний Египет в подвалах и выставляются в Германии: как выживают одесские музеи (часть первая)

— Где же затраты на культуру?

— Так война же идёт! Какая культура?

— Если нет культуры, так зачем мы тогда воюем? — удивился Черчилль

С началом большой войны расходы на содержание музеев резко сократились. Коллекции вывезли в безопасные места или просто спрятали, сотрудников перевели на ополовиненные ставки, а то и вовсе отправили «на простой» (человек не работает и не получает зарплату, но и не уволен)… Кто-то и вовсе лишился места, другие защищают Украину с оружием в руках.

Художественный, Археологический, Западного и Восточного искусства, Краеведческий, Литературный, Блещунова, Музей современного искусства — кто-то пережил удар «Искандера», кому-то досталось во время атаки дронов, есть и те, кого пронесло.

Музейщики могли выбрать: подойти к проблеме формально, работая с 10:00 до 16:00 только в будни, или встать на военные рельсы, «придумать» экспозиции, зарабатывать на мерче. Мы изучили работу одесских музеев и пришли к выводу — пытаются выжить все. Однако далеко не все готовы выходить за рамки привычной рутинной работы. Кто-то зарабатывает, экспонируясь в Европе, а кто-то так и не вывез свои фонды, пряча их от чужих глаз в подвале.

Мы помним залы, где висели Врубель и Ге, стояли гобелены и древние амфоры. Мы верим, что любимые полотна и скульптуры вернутся домой. Мы знаем, наши музейщики в совершенстве овладели искусством выживания.

Для удобства чтения мы разделили материал на две части. В первой — мерч на месте Костанди в Худмузее, неопределенность с фондами Археологического и европейское турне Западного и Восточного.

ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ: ВЫСТАВКИ И ДРУГИЕ ПРОЕКТЫ, НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО

Одесский художественный музей пострадал от боевых действий напрямую. 5 ноября 2023 года, незадолго до празднования 124-летия, «Искандер» ударил прямо в тротуар у ограды Дворца Потоцких. В памятнике архитектуры национального значения выбило окна, обвалилась штукатурка, были повреждены стены.

Еще сильнее пострадал административный комплекс. К счастью, к тому времени часть коллекции, которая относится к национальному и всемирному достоянию (входит в «красный список»), уже эвакуировали. Первое время после открытия экскурсии проводили по почти пустым залам, где остались только картины настолько большие и скульптуры настолько тяжелые, что их невозможно спрятать.

«Потом начали собственный проект «Языки войны», привозили выставки художников из других городов, — рассказывает замдиректора музея и председатель общественной организации Museum for Change Дарья Дьякова. — Получив запрос от горожан, которые соскучились по классическому искусству, начали переговоры с коллекционерами, чтобы они предоставляли нам работы для экспонирования. Так и появилась выставка Маргит и Романа Сельских — художников с запада Украины. Эдуард Дымшиц дал нам эти работы. Сейчас у нас есть две выставки. Люды Ястреб — Виктор Маринюк предоставил ее работы для экспонирования. И большая экспозиция, посвященная 160-летию Грековского колледжа. Тут тоже работы у нас временно».

^{Открытие выставки «Плеяды»}

Музей комбинирует искусство разных времен. Делает выставки о павших героях — художниках, поэтах, фотографах, которые пошли на войну, но при этом продолжали творить. Речь об экспозициях Бориса Айзенберга, Максима Кривцова, которые учат не закрывать глаза на войну.

Стабилизировать национальный памятник помогли деньги от международного фонда ALIPH, и теперь во Дворце можно начать полноценную реставрацию, которая вроде как запланирована на этот год.

«Эвакуированная коллекция находится сейчас на западе Украины. Лучшие условия хранения – выставки за рубежом, что мы и делали: в Кракове, Зволле, Дрездене и Чикаго. Это возможность для работ быть «живыми», выполнять свои основные функции и рассказывать об украинском искусстве. Из минусов: вывоз работ за границу — бюрократическая и долгая процедура», — заключила наша собеседница.

С началом полномасштабки бюджетное финансирование Худмузея каждый год урезали примерно на 30%, но в этом году удалось возобновить его в прежнем объеме.

Работают тут и с грантами. Скажем, благодаря организации House of Europe еще более 8 тысяч документов из музейного архива стали доступны онлайн в разделе ONFAM Архив. В целом уже оцифрованы и открыты для исследователей 42 фонда из 70-ти.

По правде говоря, именно тут понимаешь, что культ личности — это не так плохо. Бывшего директора Александра Ройтбурда не стало пять лет назад, однако кажется, что он где-то совсем близко и вот-вот выйдет из-за колонны. Ему и его коллегам, руководившим музеем, посвящен целый зал. Они внимательно следят за посетителями, а тот же Ройтбурд даже ведет беседу.

А еще здесь появился свой мерч. Сегодня это один из основных источников поддержки музея.

«Выплаты зарплаты части работников и осуществления текущей деятельности. Здесь можно приобрести одежду (свитшоты, футболки), аксессуары (носки, шоперы), посуду и печатную продукцию, и все с принтами произведений из музейной коллекции», — рассказывает директор Худмузея Катерина Кулай.

Собственно, для товаров музея отведен целый зал №10. Раньше там висели работы Кириака Костанди.

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ: ЗОЛОТО ЭВАКУИРОВАЛИ, ОБ ОСТАЛЬНОМ МОЛЧАТ

Археологический музей тоже пострадал от обстрелов, хотя не так серьезно. Здание давно требует ремонта, причем совсем не косметического. Оно и до обстрелов было все в трещинах — особенно фронтон, лепнина. Большая война ускорила разрушение, но сейчас вариантов стабилизации просто нет. И это не единственная, а может, и не главная проблема.

«Мы не можем, как, например, художественные, после эвакуации коллекции работать с современными художниками, делать выставки, — поясняет директор музея Игорь Пиструил. — У нас оригинальные вещи, мы в принципе не можем их выставлять в военное время, ведь неизвестно, что может случиться».

Первая выставка, которая тут прошла после начала войны, была посвящена острову Змеиный. Учебные заведения попросили сделать экспозицию, чтобы познакомиться с нашим археологическим достоянием.

Совсем недавно археологи открыли выставку фотокорреспондента Натальи Довбыш — война, Одесса, музей. Первые работы сделаны в феврале-марте 2022 года, там, кроме жутких противотанковых ежей на Дерибасовской, мужчины, который лежа курит на руинах собственного дома, есть кадры помещений Археологического, пострадавших от обстрелов, то, как работники спешно консервируют и готовят к эвакуации свои сокровища.

А вот о вывезенных экспонатах сотрудники говорят неохотно, ссылаясь на свои нормативные акты: это действительно информация для служебного пользования. Точно известно, что эвакуировали золотую комнату (самые сливки «красного списки»). Что касается уникального для Украины собрания артефактов Древнего Египта, античной архаики, трипольских и скифских вещей, то с ними ясности нет. Большинство предметов, судя по всему, просто прячут в подвалах, куда имеют доступ лишь избранные специалисты. Впрочем, это тема отдельной публикации.

Игорь Пиструил надеется, что с окончанием большой войны удастся получить финансирование на полноценную реконструкцию музея, которой здесь не было с окончания Второй мировой.

«В начале 2000-х более или менее проводился ремонт в двух античных залах при финансовой поддержке греческих меценатов, — рассказывает он. Те витрины, которые были более или менее адекватны после Второй мировой войны, выполненные из железных труб, уголков и стекла, совсем не в тренде. Даже сравнительно новые витрины, которые устанавливали греки, уже являются устаревшим вариантом. Я понимаю, что у нас археологический музей и мы можем хвастаться своими старыми витринами, говорить, что у нас экспонаты древние, и витрины такие же древние. Но это не тот случай»

^{Найденные военными амфоры}

В самом начале войны бойцы одесской теробороны буквально откопали две древнегреческие амфоры. Военные натолкнулись на артефакты, когда рыли окопы. Находку передали в музей. Это, наверное, один из немногих случаев, когда война помогла пополнить коллекцию.

Ну и последнее, скоро тут появится мерч. Будут крутые вещи с изображениями археологических сокровищ. Но пока нас попросили создать интригу. Словом, следите за страницами музея в соцсетях. А вот что уже есть — так это собственные марки.

ЗАПАДНОГО И ВОСТОЧНОГО ИСКУССТВА: ВЫСТАВКИ В ГЕРМАНИИ И МЕЧТЫ О РЕСТАВРАЦИИ

Одесский музей западного и восточного искусства эвакуировал «красную» часть коллекции в Европу. Самые ценные картины из собрания выставлены в Берлине. Кроме того, в немецкий же Бремен из Одессы привезли 125 гравюр. Причем совсем недавно.

«Немцы молодцы, они не просто повесили картины, всякий раз проводят какие-то мероприятия. Кроме того, ведется и научная работа. Из 74 работ, которые мы привезли, 12 получили новую атрибуцию: было уточнено авторство, возраст и так далее. Мы убедились, что наша коллекция действительно очень ценна. В той же Берлинской галерее три работы Маньяско, а у нас четыре. У них есть один Караваджо, но сравнить его с нашей работой по значимости нельзя», — рассказывает директор музея Игорь Пороник.

^{Выставка в Берлине}

С финансами тут все довольно печально. Часть сотрудников отправили на простой. Бюджет даже коммуналку полностью не покрывает.

При этом, музей продолжает реставрационную, научную, издательскую, популяризаторскую работу. Плюс необходимо вносить информацию о своих коллекиях в национальный музейный реестр.

В здании музея на Итальянской (это памятник архитектуры национального значения — дворец Абазы) часть окон зашита ДСП, остальные запечатаны бронированной пленкой. Если стекло разобьется, оно не разлетится на куски. На деньги немецких партнеров за время большой войны в музее модернизировали систему отопления и гидроизоляции.

Тут рассчитывают, что после войны возобновится проект «Большая реставрация», и дворец Абазы капитально отремонтируют. Вероятно, помогут итальянцы, которые взялись финансировать некоторые наши знаковые объекты.

Одна из главных потребностей — нормальный климат-контроль в хранилище. Сейчас там температурные качели: плюс 13 градусов зимой и плюс 33 летом, в то время как в фондах немецких музеев плюс-минус один градус уже считается нарушением.

Во второй части нашего обзора читайте как Литмузей избавляется от Пушкина, а Краеведческий — от 411 батареи. А еще - чего же не хватает музеям Блещунова и Современного искусства.

Авторы — Никита Горемыка и Ирэн Адлер