Ни уважения, ни жалости: одесский Монгол из 3-й штурмовой — о резне в окопах, газовых атаках и знакомстве с Глоданом, потерявшим всю свою семью

Тот день день Монгол запомнил на всю жизнь. Уже опытного и обстрелянного бойца командование наконец-то сочло готовым, разрешив участвовать в полноценном штурме. На него одессит Дмитрий Гудзь пошел первым в составе группы из восьми солдат. Задача — очистить от противника линию окопов.  

«На эмках (американские БТР M113) выдвигаемся на позиции, спешиваемся и по нашим траншеям, занятым Нацгвардией, добираемся до дороги. Работает наша арта, потом перебегаем ее, и вот мы в окопах у пидоров (простите за мат, то большинство украинских военных именно так именует врага, впрочем, это взаимно, — Ред.). Над нами всегда висит наша «птичка» (разведывательный дрон), у каждого второго номера рация. Командир взвода подробнейше информировал, где противник, через сколько метров, и мы понимали, что делать конкретно в каждую секунду боя. Первый мой контакт с противником: смотрю, в метрах двадцати поднимается голова, каска в пикселе, я смотрю на чувака и недоумеваю, неужели наш? Смотрю на него, а он на меня какое-то мгновение. И он тут начинает лопотать по своей радейке: «Вижу укропа, вижу укропа в синей каске». И понеслось. Вскоре его не стало, как и всех их».

В бою, который продолжался с раннего утра до четырех вечера, два взвода 3-й выполнили поставленную задачу и ликвидировали около 60 солдат противника, не потеряв ни одного своего. Нескольких воинов легко ранило. Все основательно постреляли, все видели глаза врага, что редкость в современной войне. Взрывы гранат, автоматные очереди, запах гари с оттенком гниющей мертвечины, берцы скользят по откосам… Дмитрий Гудзь действовал умело и напористо, за что и получил крест. От его руки полегло пятеро оккупантов.  

«Меня иногда спрашивают, а что ты чувствуешь по отношению к противнику? — говорит защитник. — Как бы вам объяснить. Когда я продвигался по этой окопной линии, то там все было завалено трупами. К сожалению, не только российскими. Когда я вступал в контакт с очередным противником, то подспудно думал, а может, это он завалил того парня, через которого я минуту назад переступил? Какое к ним может быть отношение? Это они пришли на мою землю, а не я. Ни уважения, ни жалости».

СРОЧКА

Он родился 8 мая 1988 года в Одессе, на Молдаванке. Здесь он окончил школу и с четырех лет начал посещать секцию греко-римской борьбы под руководством знаменитого тренера Константина Пульчо. Позднее сменил борцовский ковер на ринг, увлекшись французским боксом сават. После окончания школы поступил в Южноукраинский педуниверситет имени Ушинского на факультет физического воспитания и в 17 лет… ушел в армию.

«Мой отец служил, и я этим всегда вдохновлялся, обожал рассматривать его дембельский альбом, — рассказывает Дмитрий Гудзь. — Поэтому вопрос, служить или нет, для меня не стоял никогда. В школе я был в этом плане очень активным: всегда участвовал в военно-спортивных играх «Сокол», стоял в почетном карауле на Аллее Славы. В общем поступил я в универ, а весной получил повестку».

Дмитрий перевелся на заочное и поставил родителей перед фактом, что идет служить:

«Тогда это были внутренние войска, ныне Нацгвардия. Служил я в одесской части 3012. Сейчас это 11-я бригада Нацгвардии имени Грушевского. Любопытно, что повестка мне пришла, когда мне было 17 лет, и еще до своего восемнадцатилетия я уже был в учебке. Как так вышло, не знаю. Таким образом, в 18 лет у меня за плечами уже была «срочка». Служилось хорошо, у меня были отличные показатели по спорту и в целом. Занимались охраной общественного порядка, задерживали нарушителей. Однажды довелось пресечь попытку двух пьяных милиционеров заехать на Трассу здоровья через наш пост. Были поощрения, награды. Я очень тепло вспоминаю этот период».

«НАЧАЛЬНИКУ ПРЕМИЮ, ЗАМУ – МЕДАЛЬ, А МНЕ – БЛАГОДАРНОСТЬ»

После срочной службы и окончания университета Дмитрий Гудзь работал в охранной сфере. В 2009 году, имея высшее образование, пошел в милицию. В уголовном розыске дослужился до старшего лейтенанта. Работал в Приморском и Киевском райотделах. Однажды ему ценою собственного здоровья удалось задержать убийцу:  

«Была такая история, что муж с женой возвращались с каких-то праздников с двумя детьми. И они повздорили, в итоге она поехала с детьми на такси домой, а он решил с Приморской улице по лестнице подняться наверх. Там он наткнулся на, как потом оказалось, мужчину с психическими отклонениями. Тот набросился на него и зарезал кухонным ножом, около десяти ранений. Месяц мы искали преступника, как сквозь землю провалился. И тут поступает информация, что человек, похожий на подозреваемого, находится… на том же месте. Мы со старшим опером выдвинулись туда. И так как я был молодой, горячий, худенький, бегал быстро, то мне и довелось его задерживать. Мы подошли, представились, а он побежал в сторону Военного спуска. Было холодно, февраль месяц был, если не ошибаюсь. И в какой-то момент погони момент он достал нож, пытался отмахнуться и попал мне в руку. На Военном спуске я его успешно задержал. Потом увидел, что много крови, и не понял откуда. Думаю, может он упал, ударился. А оказалось, что у меня проникающее ранение, пять сантиметров, кусок мяса висит. Меня достали в пятую больницу на Екатерининской. Там зашили. Начальнику розыска дали денежную премию, первому заму – медаль. А мне благодарность с занесением в личное дело. Как-то так».

Отработав три года в правоохранительных органах, наш герой вернулся на гражданку, где совмещал работу тренера по боксу и телохранителя. В событиях Евромайдана участия не принимал и в целом политикой не интересовался.

«НАС ПЕРИОДИЧЕСКИ НАКРЫВАЛИ «ГРАДАМИ», А ДИВЕРСАНТОВ Я НИ РАЗУ НЕ ВИДЕЛ»

24 февраля 2022 года Дмитрий Гудзь встретил на работе, на одном из охранных объектов. В то, что это полномасштабная война, он не верил, и даже когда полетели ракеты, считал, что это украинские самолеты. А потом зашел в интернет и осознал: прошлой жизни пришел окончательный и бесповоротный.

«До последнего не верил, что такое возможно, — вспоминает ветеран. — Сначала в таком недоумении был.. Что делать, куда бежать, кому помогать? В первую очередь о родных думаешь, все ли с ними хорошо: у меня маленький ребенок на то время был, всего три года. Я понимал, но до конца не хотелось в это верить».

Первым желанием Дмитрия стало немедленно мобилизоваться вместе со своими друзьями и товарищами, но позволить себе этого он не мог. Его мама была после инсульта в больнице, ее нужно было поставить на ноги. Забрав ее домой, он делал уколы, массажи. Выходил родного человека. А потом поставил перед фактом, что идет воевать. В военкомате его записали в роту охрану, после чего с другими добровольцами он включился в патрулирование побережья – вот-вот ожидался российский десант и активизация диверсионных групп. Позднее, когда угроза миновала, из бойцов таких рот охраны сформировали 68-й отдельный стрелковый батальон, который отправили на полигон проходить боевое слаживание, а в августе 2022 года Гудзя прикомандировали к 59-й бригаде и направили на фронт – на Херсонщину. В сентябре батальон перебросили на три месяца в Очаков с задачей противодействовать возможным действиям диверсантов.

«На херсонском направлении в классических боях я не участвовал. Нас просто крыла арта, минометы, авиация заходила, но полноценного контакта с противником не было. В Очакове полегче было – нас порою доставали «градами» с той стороны косы, но никаких диверсантов я в глаза не видел», — говорит Монгол.

«СПИШЬ В ЯМЕ И ПРОСЫПАЕШЬСЯ ОТ ТОГО, ЧТО МЫШИ ГРЫЗУТ ЗА ПАЛЬЦЫ»

Настоящий боевой опыт он получил в начале января 2023 года, когда 68-й стрелковый батальон завели в Авдеевку и прикомандировали к 110-й механизированной бригаде. Здесь Дмитрий узнал, что такое видеть врага, стрелять в него и попадать.

«Мы базировались в Очеретино, а на боевые выходы выезжали непосредственно в Авдеевку, — рассказывает он. – Задача была – удержание позиций. Отлично помню, что на второй день после прибытия нужно было зайти на позицию «Пальма», которую наши отбили у пидоров. И мы должны были заменить этих ребят. Позиции пидоров были метрах в двухстах, каменное строение. Там был снайпер, который много хлопцев положил, и пулеметчик. Заходили мы ночью, ползком. Я уже знал, что на позиции убили нашего медика с позывным Кот. Он толком повоевать не успел, как снайпер его прямо через броник снял. На подходе в темноте переполз через мертвого пидора. Периодически они распыляли какой-то газ, и мы попали в эту волну: слезы, кашель, резь в глазах, галлюцинации. Видишь девочку, море, мужика с удочкой. Это была незабываемая ночь, у нас было три пидорских наката, которые мы успешно отбили – мой пулемет был красный. Они наступали группами по 5-6 человек, и что меня поразило, как зомби. Не пригибаясь, в полный рост. Впоследствии мы поменяли позицию, переместились в одну из посадок, и было такое ощущение, что мы у пидоров на полигоне – по нам летело все, от минометов до авиации. И были у нас и 200, и 300 (погибшие и раненые, — Ред.), но самое страшное – это мороз. Минус 18. Да, были грелки, но это все временно. А вода замерзает. Растапливали снег. Есть особо не хотелось, нервяк постоянный. Если бы горячее, то да, а сухпай — нет. Спишь в яме, просыпаешься от того, что тебя мыши грызут за пальцы и за уши, повернулся, и эта орда разбегается».

«ДУМАЮ, ДАЙ-КА И Я ЕГО ПОРАДУЮ, ПРИГОТОВЛЮ ЖАРКОЕ»

До 7 марта 2023 года он пробыл в Авдеевке, после чего, согласно приказу главнокомандующего Валерия Залужного, был переведен в 3-ю отдельную штурмовую бригаду и отправился в Краматорск. Впереди были ожесточенные бои под Бахмутом.

«Там у меня открылось второе дыхание к войне, потому как в Авдеевке руки чуток опустились – я видел, сколько ребят гибнет, и командование было, откровенно, так себе. А что меня поразило в «тройке», что в первый же день мне практически все выдали: и оружие, и снаряжение. Ребята тепло встретили. Там я познакомился и сдружился с Юрием Глоданом, он же Набат. Если кто не знает, то 23 апреля 2022 года, на Пасху, российская ракета угодила в ЖК «Тирас» в Одессе. Юра вышел в магазин, а в квартире оставались его жена, трехмесячная дочка и теща. Все они погибли. Юра ушел воевать, хотя в армии не служил и был простым пекарем. Однако он стал настоящим воином. Мы сдружились, ходили в боевые выходы, но я не знал, кто он такой. А был он очень раздражительный, ворчливый, всегда всем недовольный. И я как-то спросил его, что с тобой, чего ты все время на негативе? А он говорит, а ты что не знаешь мою историю? Я говорю, нет. И тогда он рассказал».

Его и Юрия Глодана связала недолгая, но крепкая фронтовая дружба, порядка полугода побратимы снимали квартиру в Краматорске. Дмитрий вспоминает, что на боевые выходы они с земляком отправлялись, как правило, не вместе, а когда он возвращался, то Глодан всегда готовил вкусную горячую пищу.

«И вот я как-то остался на хате, а он отправился на задание. И думаю, ну блин, он всегда готовит так вкусно, давай-ка я и его порадую, приготовлю жаркое. Он вернулся, весь в грязи, уставший, а ему предлагаю поесть. Горячая пища. Он такой сморщился и спрашивает: «Это ты сам приготовил?» Я говорю, да. Он поел и был такой благодарный. А потом он погиб. У меня в Киеве была операция, я вышел из наркоза, позвонили пацаны, и сказали, что Юра пропал без вести, но он точно 200», — вспоминает Монгол.

«ВСКОРЕ ЕГО НЕ СТАЛО, КАК И ВСЕХ ИХ»

Дмитрий Гудзь отмечает, что в «тройке» было железное правило – если ты не в боевом выходе, то ты тренируешься, если ты не тренируешься – ты выполняешь боевую задачу.

«Ну вот такая история: говорят, что намечается штурм, я говорю, что я хочу и готов, а командир взвода меня спрашивает, у тебя оружие пристреляно? Я говорю, нет, но у меня ж боевой опыт. Он: нет, ты не готов. И пока я не прошел череду тренировок со своей группой, боевое слаживание, меня не пустили. Физподготовка, тактическая медицина, стрелковая подготовка, и только потом меня допустили к боевой работе. Такие порядки в 3-й», — говорит Дмитрий Гудзь.

«НАС НАКРЫЛИ ВЕРТОЛЕТЫ ЕЩЕ НА ЭТАПЕ ВЫДВИЖЕНИЯ»

После успешного штурма под Хромово Дмитрий и его побратимы получили отпуск, после чего вернулись к фронтовой жизни. Штурмы чередовались с тренировками. Наступило лето 2023 года. На запорожском направлении началось давно ожидаемое контрнаступление, которому уделялось столько внимания в СМИ, и которое, увы, не увенчалось успехом. В это же время украинские войска после потери Бахмута пытались охватить город, вынудив противника отойти. Самые горячие бои велись за села Андреевка, Клещеевка, Курдюмовка. В них принимал участие и наш герой.

«Сколько же ребят полегло за эту Андреевку, страшно вспомнить. Тут стоит посмотреть фильм «2000 метров до Андреевки». Погиб в этих боях и одессит Фарш (Герой Украины Александр Свищ, именем которого названа улица Средняя, — Ред.), погиб и Юра Глодан. Мы когда готовились к штурму, то с дрона изучали, там же две несчастных улицы. И все стерто с лица земли, может пару зданий осталось полуразрушенных. Первый штурм провалился, потому что два российских вертолета накрыли наши группы еще на этапе выдвижения, пожгли бронетехнику, и мы вынуждены были откатываться. А потом планомерно мы сделали свое дело», — говорит Дмитрий Гудзь.

Окончание штурма Андреевки он не застал, уехал в Киев на операцию. В одном из боев, вынося раненного побратима, Дмитрий порвал плечевое сухожилие. Какой-то время лечился в Одессе, потом снова вернулся в строй, однако не долечился. Начала отказывать левая рука, пришлось лечь на операционный стол. Потом была реабилитация и возвращение в Краматорск. Без дела не сиделось, чесались руки. В какой-то день побратимы предложили поехать на полигон и помочь в обучении молодого пополнения. Гудзь поехал с перевязанной рукой.

«Это поле, а рядом посадка. И полно наших пацанов было, и техника, они тренировались высаживаться с «эмок». Пидоры все это дело просчитали и въебали по нам КАБом-500 (корректируемая авиабомба). У меня тяжелая контузия, посеченная осколками нога, а всего было 48 трехсотых, один двухсотый. Кацапы тогда еще хвастались, мол, «тройке» испортили тренировку», — говорит воин.

«КОМАНДИРЫ СКАЗАЛИ ЗАХОЧЕШЬ ВЕРНУТЬСЯ — ПРИМЕМ, ПОВОВОЕВАЛ ДОСТОЙНО»

После этой, уже пятой, контузии и ранения, Дмитрий понял, что эффективно воевать дальше здоровье не позволяет и принял непростое решение списаться из армии. Он в принципе мог не призываться, статус единственного кормильца одинокой матери-инвалида давал такое право:

«Здоровье мамы таяло на глазах, а у нее, кроме меня, никого нет. Я поговорил с командирами, они сказали, что вопросов ко мне нет: повоевал достойно, захочешь вернуться – всегда, пожалуйста. Война не заканчивается, и неизвестно, кто и когда где будет».

Сегодня он живет гражданской жизнью, воспитывает ребенка, работает, возглавил одесскую ячейку Всеукраинской общественной организации «Сыны войны» на базе 3-й отдельной штурмовой бригады. Спасибо тебе, защитник!

Автор — Ростислав Баклаженко