Пугающая «НеВОЛЯшка»: одесситов призывают забыть общее прошлое «братских» народов  

«неВОЛЯшки» — уже не игрушки, а напоминание о том, что даже то, что кажется привычным и почти родным, на сама деле губительно. Художница Анастасия Бас представила пугающе честную выставку, где советские куклы лишаются масок и предстают в образах чудовищ, отражающих войну, российскую агрессию и разрыв с общим прошлым. Пропустить такую экспозицию наш Дмитрий Жогов конечно же не мог.   

«НеВОЛЯшка» — это проект Анастасии Бас. Она взяла детские советские неваляшки, или «Ваньки-встаньки», и содрала с них маски. Направила прожектор на их оскаленные морды.

Меня честно достали уже поэты, пишущие про мотыльков. И музыканты, сочиняющие беззубые песни о чем угодно, только не о войне. Художники, рисующие под обстрелами натюрморты. Какие-то яблоки? Салфетки и тряпки!? Зачем ты рисуешь солонки?

Как надоела эта группа беспозвоночных, считающих, что они проживут при любой власти. Конечно! Дождевым червям всё равно, кто ходит по земле. Хоть и оккупант — мы тут, в навозе, отсидимся.

А посему творчество Анастасии мне зашло. Залетело, вызвав злую радость. Анастасия, смешав советские детские неваляшки и знаковые фильмы ужасов, под стук метронома показала реальность, которая уже три года с нами.

Собираясь на презентацию выставки её работ, я написал Анастасии, что в наше время я не могу обещать прийти на выставку вовремя. Как, впрочем, и обещать, что доеду до неё на сто процентов, тоже не могу.

Она это запомнила. И презентацию начала с моих слов.

НЕВАЛЯШКА-МЕТРОНОМ

Тик-так.
Сколько я проживу?
Тик-так.
Уже три дня не воет тревога.
Тик-так.
Значит, потом будет ещё хуже.
Тик-так.

Я ехал на выставку и проезжал храм, где неподалёку человеку снесло голову осколком снаряда. Проезжал бювет, возле которого — воронка. Проезжал частично обрушившийся дом на Молдаванке. Проезжал руины. И обуглившиеся раны города.

Тик-так. Неваляшка совсем чёрная. И стучит метроном. Её глаза — пустые, как окна наших домов после пожарища. Она считает секунды, как шаги на эшафот

Беззвучно крутится другая, огромная неваляшка с черными пятнами глаз. Она прихотливо украшена, как дискотечный шар: на бугристых стенах подземелья — зайчики и пятна от неё. Приглядишься — это не блёстки, а стекло.

Вся наша жизнь сейчас — перебежки по хрустящему битому стеклу. От подвала к подвалу. От жизни к смерти. Из смерти — к жизни.

И ещё неваляшки. Монахиня, у которой за благообразной маской — пасть хищного червя. Она символизирует то, во что превратилась религия в россии — при словах Московский патриархат. Рот наполняется едкой слюной. Хочется сплюнуть.

Я ещё вспоминаю эту Церковь: богослов Андрей Кураев, Александр Мень… Но это призраки. Остался лишь червь. В монашеском одеянии.

Ещё матрёшка «Никогда снова».

— Вы видели интервью с пленными россиянами? — спрашивает Анастасия. — Это существа без жизни в глазах, которые просто не знают, куда они идут. Не знают, что делают. Для меня они не животные. Не люди. Я их вижу всех вот так!

Ползет кривобокая Неваляшка с красной мордой: На Берлин! На Украину!

Другие, ещё более жуткие экспонаты выставки, я не буду описывать, чтобы не спойлерить.
Для некоторых из них наши военные собирали гильзы от патронов. Сейчас они с удовольствием фотографируются с этими чудовищными и завораживающими экспонатами.

А может, они всегда были такие хищные и уродливые — просто мы этого не замечали?

Одна из скверных вещей — это то, что мы воспитывались с россиянами на одних и тех же игрушках. Читали одни и те же книги. Смотрели комедии Гайдая, «Ну, погоди!». Повторяли из фильмов все эти словечки, которые въелись в память. Стали частью нас.

— «Я задержу их! Ничего! Вперёд! Один за всех!!! Канальи!» — а сейчас это безумный Боярский, радующийся гибели детей в Одессе.
— «Счастлив тот, в ком детство есть» — Мэри Поппинс, аплодирующая Путину.
— «Неправильно ты, дядя Фёдор, колбасу ешь» — Табаков. Юрий Соломин. Хазанов. Сенчина. Все поддержали аннексию Крыма.

Тошнит. Я не могу выжечь из мозга все их фразы. Они все пришли в мой дом и стали убивать и грабить. А я их цитировал.

Неваляшка с характерными узорами на щеках, напоминающими куклу Билли на трёхколёсном велосипеде из фильмов «Пила». Она сообщает жертвам, что им уготовано в следующий раз: какие пытки и какие испытания.

Наше общее прошлое возродилось. Оно калечит, насилует и кричит: «Канальи! Счастлив тот, в ком детство есть!»

«Я родилась сразу после распада Советского Союза, в феврале 1992 года, — рассказывает Анастасия Бас. — Фраз из известных советских фильмов и мультфильмов у меня масса, главное — уметь метко вставить их в разговор. И то, что я много лет считала своей характерной чертой, теперь ощущаю скорее как наказание. Эти фразы невольно проскальзывают в мою речь с ребёнком, а мне совсем не хочется, чтобы он их запоминал или чтобы я приучала его к той культуре.

Проект «неВОЛЯшка» на самом деле появился в результате накопления моих противоречивых чувств. То, на чем мы выросли, что для нас понятно, родное и теплое, из чего мы как личности состоим, — всё это одновременно стало враждебным и губительным. Хотелось оторвать от себя этот кусок, будто отказаться от части собственной идентичности. Можно ли так сделать? Да, если это важный шаг для формирования действительно независимой нации.

Я очень сильно хочу другого будущего для моих детей. Я могу добиваться этого с помощью искусства. Это мой язык. Язык перемен.

Общее прошлое невозможно забыть. Но от него можно отказаться с презрением и яростью. Показывать его как выжженное клеймо. И выказать свой протест вот так — в искусстве».

Выставка НеВОЛЯшка проходит в Культурном центре Union (цокольный этаж).

Автор — специальный корреспондент «Думской» Дмитрий Жогов, фото/видео Валентины Бакаевой