Одесские СМИ наперебой публикуют новость: в Музее западного и восточного искусства обнаружен неизвестный ранее шедевр Брейгеля! Оказалось, не совсем так. Повод к недоразумению подала пиар-служба музея, а «Думская» установила истину, общаясь с учеными.

Неточности формулировок не должно быть места в вопросах, касающихся искусствоведения, считает куратор отдела западноевропейского искусства ОМЗВИ Ирина Глебова. Картина, которая в Одесском музее западного и восточного искусства находится с 1934 года и которую 80 лет считали копией, оказалась, конечно же, не «подлинником XVII века», как многие поспешили объявить (подлинник, написанный в 1568 году, в настоящее время находится в Национальной галерее Неаполя Капо ди Монте), а еще одной копией, созданной в XVII веке. Питер Брейгель Старший (около 1525-1569) писал свою картину «Слепцы», вдохновившись популярной в свое время притчей, которая гласит: «Если слепой ведет слепого, то оба они упадут в яму». Отсюда множество копий данного полотна и разнообразных авторских трактовок сюжета. Лет на 200 Брейгеля мир забыл, возродился интерес к его наследию лишь в ХХ веке. И сегодня получилось так, что «слепой повел слепого», а читатель оказался в яме, откуда мы ему поможем сейчас выбраться.

Предполагалось, что одесские «Слепцы» — это копия знаменитой картины, написанная сыном мастера Питером Брейгелем Младшим (1564 – 1638). Но нет, говорит Ирина Юрьевна, копию делал не он, более того, мы имеем дело с копией, сделанной с одной из копий, написанных рукой сына. Оригинал безымянный автор даже не видел! Таким образом, ценность музейного экспоната оказалась даже несколько пониженной, но дороже всего – истина.

«На картине из нашего собрания слепые ушли в глубину полотна, их фигуры стали мелкими и не внушают того ужаса, что на знаменитом полотне Брейгеля-отца, — говорит Ирина Глебова. – Жанровая сценка вместо философской притчи. Хотя наш старший научный сотрудник Сергей Ильин и говорит, что в детстве очень боялся этой картины… У отца слепые чужды этой деревне, а у нашего автора стремятся обрести кров, идут к людям, но оказываются в пропасти. В процессе реставрационных работ «проявились» цветы ежевики, заборчик с кувшинами, дополнительная женская фигура».

А еще на полотне – фигура мальчика, мирно забросившего в реку удочку и не подозревающего еще о том, каким страшным может оказаться улов. Очень тонкое, детализированное письмо.

Реставрация, которую выполняет Ольга Куцан — дело кропотливое и еще не завершенное. Картина написана маслом на дереве. Слой старого лака, мастика, которой зашпаклевывали зазоры между досками, да и сами доски, которые реагируют на любое изменение погоды, осложняют дело. Во время войны картина вошла в ограниченный список произведений, подлежащих эвакуации, побывала в Уфе. Химический анализ полотна, который провела заведующая отделом научных исследований одесского филиала Национального научно-исследовательского реставрационного центра Украины Жанна Боровская, позволяет с уверенностью сказать: картина написана в Голландии в семнадцатом веке и не принадлежит авторству Брейгеля Младшего. А вот кто писал, сказать невозможно. В то время в Голландии живописцем был каждый пятый! И не составляло труда взяться за кисти и выполнить копию популярного полотна, даже с гравюры нетрудно было, вообразив себе цветовое решение, списать «картину маслом». К слову, «Слепцы» Брейгеля Старшего написаны темперой.

Неясно также, в качестве копии или подлинника полотно «Слепцы» попало в коллекцию княгини Надежды Святополк–Мирской, сбежавшей в Европу в 1919 году. В одесском музее «Слепцы» хранятся с 1934 года, были переданы из Херсонского краеведческого музея, у нас находились в постоянной экспозиции, куда и вернутся после окончания реставрации, а на этикетке будет обозначено: «Неизвестный художник».

В начале июня в Киево-Печерской лавре прошла Международная научно-практическая конференция «Музеи и реставрация в контексте сохранения культурного наследия: актуальные вызовы современности». В ней приняли участие специалисты из Украины, Греции, Литвы, Польши, Азербайджана. И доклад одесситов вызвал большой интерес. Хоть это и не сенсация, но ценный факт, и картина в любом случае старинная.

Почему-то незамеченной СМИ осталась другая атрибуция, которая как раз и установила, что в собрании нашего музея имеется не копия, самый что ни есть оригинал, замечает Ирина Глебова. Более 60 лет томилась в хранилище якобы копия с одной из знаменитых «головок» Жана-Батиста Грёза (1725-1805). Ирина Юрьевна выяснила: перед нами авторский эскиз к последнему произведению художника «Раскаяние святой Марии Египетской», хранящемуся в музее Крейслера (Норфолк. США). Это полотно показывает обнаженную кающуюся блудницу, удаляющуюся в пустыне, в виде брюнетки. Наш эскиз – тот же ракурс, поворот головы, но модель одета и волосы у нее каштановые. Известен аналогичный эскиз, где фигурирует уже блондинка. Художник пробовал различные цветовые решения. Характерные для Грёза горизонтальные мазки, покрасневшие склеры глаз и ноздри модели, припухлости, словно образовавшиеся от слез, и другие признаки позволили доказать авторство знаменитого живописца восемнадцатого столетия.

«Разорившийся, больной художник писал слезные письма брату Наполеона, который заказал ему эту картину, но не спешил расплачиваться, — рассказывает Ирина Глебова. – Знал бы он, что сегодня даже эскизы будут продаваться на международных аукционах за большие деньги! Эскиз со светловолосой Марией Египетской продавался в 2008 году на парижском аукционе Друо-Ришелье, а о конечной цифре торгов мы можем только догадываться. Копия «Слепцов» Брейгеля Старшего работы Брейгеля Младшего, недавно проданная на аукционе «Сотбис», может быть оценена примерно в 10-20 тысяч евро».

Теперь слегка покоробившееся полотно помещено в экспозицию в застекленном киоте, но идеальным решением была бы овальная рама. Увы, по словам реставратора живописи Ольги Куцан, в наши дни ни одна мастерская не возьмется ее изготовить. Навыки утрачены… Экспонат вдвойне ценен – во-первых, это подлинник, во-вторых, полотно не экспонировалось долгие годы.

Интересно, что попала картина в Государственный Эрмитаж в 1935 году из какого-то неустановленного частного собрания, скорее всего, была реквизирована. В Одессу была передана после войны, так как Эрмитажу было приказано делиться экспонатами с музеями, пострадавшими во время эвакуации фондов. В Эрмитаже ее считали копией Грёза, но тогда атрибуцию часто делали на глазок, поступало много экспонатов и времени не хватало разобраться. Теперь сомнений нет.

Что объединяет обе истории: и у Брейгеля Старшего, и у Грёза это были последние картины, «лебединые песни». И в том или ином качестве связанные с ними истории отражены в одесском музейном собрании. В хранилище ОМЗВИ искусствоведам еще есть над чем поработать, и реальный научный результат гораздо интереснее надуманных сенсаций, на которые бывает так падок наш брат журналист.

Автор — Ирэн Адлер, фото Александра Гиманова