Драматическую поэму «Мир тебе!..» по пьесе Лесе Украинки «На поле крови» играют в Одесском областном академическом драматическом театре.

Каждый показ приобретает особенную окраску, тем более сейчас, когда христианское сообщество отпраздновало Пасху.

До сих пор продолжаются споры: что, если предательство одного из апостолов было миссией, возложенной на него? Леся Украинка не разделяет такую точку зрения, однако делает из Иуды героя вроде Макбета, чье падение не может не вызывать определенного сочувствия и сожаления, ведь этому можно было воспрепятствовать. Версия истории Иуды Искариотского, который будто бы на свои тридцать серебреников купил надел бесплодной земли, предав Спасителя, лишена бытовых деталей, раскрывается средствами метафорического театра (режиссура и сценография принадлежат Елене Пушкиной).

На сцене какая-то космическая пустота, пустая порода, зря хлопочет статный молодой мужчина с безумными глазами. Нечистая совесть неспособна оправдать предательство, которое привело к непоправимому. Очевидно, текст Леси Украинки об Иуде лучший и содержательнейший во всей мировой литературе. И актеры доносят его весьма выразительно, все трое: Валентин Базаря (Иуда), Паломник (Вадим Анохин) и Нелли Чуран (Видение). Поле крови, приобретенное ценой страданий Христовых, словно приютило скорбные фигуры, но это камни, напоминающие закутанных в плащи людей. Что здесь может уродить?

Люди порой притворяются элементами декораций: кто-то из персонажей застывает рядом с камнями, и здесь уже вспоминается библейская легенда о жене Лота, превратившейся в соляной столп, увидев последствия гнева Божьего.

Казалось бы, как не гневаться Господу на предателя? Он будто обращается к Иуде устами жаждущего Паломника: «… ти той Юда, що вчителя продав». И больше не хочет его воды. «Як хто що зайве має, той може те продати. От я мав учителя – як він зробився зайвим, то я його продав», — дерзко говорит в ответ бывший апостол, но эта дерзость лишь верхушка айсберга. Где предел между служением идеалу и здоровым смыслом? Как распознать обман, отличить пророка от лже-пророка?

Раздав на адреналиновом пике отцовское состояние бедным бездельникам, Иуда чувствует себя одураченным, и имеет на это право: «Не царство боже, ні — скоріше пекло було у тім гурті». Въедливое Видение, отсутствующее в оригинале, комментирует диалог персонажей и уж точно не олицетворяет силу добра, Паломник, говоря Иуде «Геть від мене, сатано», смотрит на трете лицо недаром.

Леся Украинка дает голос Иуде, чтобы услышать его собственную трагедию, сомнение и раскаяние: не так уж я виноват, ведь Спасителя могли и не пытать, не казнить… Но эти жалкие попытки себя оправдать ничто перед голосом совести, и Иуда-таки имеет намерение повеситься над своим полем крови, оказаться на высоте хоть таким манером. Не худший Его ученик.

Автор — Ирэн Адлер, фото Олега Владимирского