«Сокровища» одесских судмедэкспертов: пропавшее сердце Котовского, «носок смерти» и вечный висельник

Я отбивалась, как могла, но редактор убедил — сказал, надо: кроме тебя, мол, никто не справится. Ну раз надо, значит надо. Заблаговременно проглотив пару таблеток валерьянки, переступаю порог кафедры, функционирующей, кстати, при областном бюро судебно-медицинской экспертизы (там же, в Валиховском переулке, находится и морг, и прозектура, где проводят вскрытия «криминальных» трупов).

А вот и музей. Справа от входа посетителей встречает… натуральный висельник. Я, понятное дело, чуть не падаю в обморок, но потом присматриваюсь — муляж. Эксперты иногда вывозят его на места убийств, где подвергают примерно таким же мучениям, какие пережили в последние минуты жизни несчастные жертвы, — бросают с мостов, топят, вешают и переезжают машинами. Иногда это помогает пролить свет на обстоятельства случившегося, ответить на вопросы, который задают следователи, – о характере смерти и ее месте. Ведь зачастую и самоубийства инсценируют, и тела переносят.

А когда работы нет, кукла «украшает» музей, изображая повешенного гражданина. Студенты на ней тренируются, узнают больше о механической асфиксии и ее видах…

Основу экспозиции составляют документальные фотографии, сделанные на местах преступлений, которые были совершены в Одессе за последние полторы сотни лет. Пулевые и ножевые ранения, расчлененка, каннибализм, изнасилования, — здесь представлены все возможные способы душегубства.

Заведует музеем доцент Леонид Чеканов, человек, который отдал большую часть своей жизни практической работе на выездах и в прозектуре, разносторонне развитый, готовый часами говорить о литературе и живописи, а потом – без тени эмоций — рассказывать о самых страшных злодеяниях.

Особый интерес Леонид Данилович («Я почти как Кучма, только фамилия другая») испытывает к таинственным смертям великих русских литераторов – Лермонтова, Маяковского, Есенина. Например, он уверен, что последнего убили, хотя официальная версия говорит о суициде: «Какой суицид, помилуйте! – горячится ученый. — Есенин был совсем не таким человеком, который мог пойти на такое. Говорят, что он был алкоголиком и деградантом, но ведь общеизвестно, что в США он как-то раз обогнал в бассейне Джонни Вайсмюллера, пятикратного чемпиона мира по плаванию. Моя ныне покойная коллега, одесский паталогоанатом Лидия Сотниченко присутствовала при вскрытии Сергея Александровича в Ленинграде. По ее словам, он был сложен, как бог!

Какой деградант, какой алкоголик?! Ну и сами обстоятельства смерти вызывают сомнения. Во-первых, Есенина нашли повешенным на вертикальной трубе. Самоубийцы почти никогда не вешаются на таких. Нормальному человеку, не посвященному в тонкости нашего дела, не профессионалу, очевидно, что петля соскользнет со стояка. Понятно, что это не так, однако откуда об этом знал поэт? Во-вторых, Есенин висел почти под самым потолком, высота которого – пять метров. Рост Сергея – метр 68-мь сантиметров, предметов, с помощью которых можно было привязать петлю так высоко, в номере гостиницы, где он погиб, нет.

Словом, и здесь нестыковка. В-третьих, официальная версия никак не объясняет странный след на лбу Есенина. Следствие почему-то назвало борозду «вдавлением от горячей трубы», хотя тогда в этой гостинице не топили — была оттепель, а уголь стоил дорого. Ну а я как профессионал плохо представляю, как может возникнуть такое повреждение, если это не следствие мощного удара».

Чеканов провел нас по музею. Показал черно-белую фотографию, запечатлевшую подвиг во имя науки румынского профессора Мины Миновичи. Ученый на своем примере доказал коллегам, что несчастный, попавший в петлю, освободиться из нее не сможет при всем желании. Врач остался жив благодаря ассистентам, хотя и провисел 26 секунд. В его записях отмечается, что висельник испытывает жуткую боль в шее, тяжесть в голове, свист в ушах и смертную тоску. Хочется сбросить петлю, но не получается шевельнуть даже пальцем. Потом специалисты назовут это явление мышечной адинамией.

Законсервированное в формалине сердце с искусственным клапаном, сделанным из теннисного мячика; легкие мужчины, который захлебнулся в отрубях на току; матка трагически погибшей женщины, беременной двойней… Интересная история стоит за экспонатом «Маска утопленника». Это лицо несчастного, которого выловили со дна моря у Ланжерона. Мужчину опознала собственная мать, справила похороны, а через две недели ее сын вернулся домой. Это напоминание о том, что после смерти человек выглядит совсем не так, как при жизни. Еще одна жуть – засушенный кишечник человека. Семь метров длиной. Еще одно напоминание об ошибке, только врачебной. Совершая незаконный аборт, акушер потянул не за пуповину, а за кишечник. Халатность медика стоила роженице жизни, ему самому — свободы, ну а музей пополнился очередным экспонатом.

Несколько стеллажей музея заставлены баночками с татуировками. Все они, уверяет заведующий, — настоящие, то есть это подлинные лоскуты человеческой кожи с нанесенными рисунками. Вот, скажем, экземпляр с изображенной колючей проволокой – количество рядов соответствует числу ходок.

«Был один интересный случай с моим студентом. Во время лекции я как раз рассказывал о татуировках и заметил, что один из слушателей буквально позеленел. Потом выяснилось, что во время службы в Германии ему сделали наколку, которая имеет смысл для заключенных. Он потом долго боялся, что зэки его могут наказать за это», — вспоминает Чеканов.

Одно из самых громких одесских убийств, о которых повествует музейная экспозиция, датировано 1976-м годом. На почве неразберихи с наследством мужчина убил собственную мать, отца, жену, дочь и соседку с ее дочерью. В состоянии аффекта убийца отправился во двор в поисках новой жертвы, но рабочие со стройки заметили следы крови на его руках и начали забрасывать полоумного камнями. Тогда он покончил жизнь самоубийством, нанеся себе фатальный удар ножом в сердце.

Часть экспонатов посвящена преступлениям на сексуальной почве. Самые безобидные – пояса верности, предназначенные для женщины и мужчины. Мужской вариант, кстати, единственный в мире. Целый стенд повествует о мистической секте скопцов, практиковавших самокастрацию. Ну и так далее, в том же духе.

Способна напугать впечатлительных посетителей «перчатка смерти» — отслоившаяся вместе с ногтями мацерированная кожа кистей трупа, долгое время находившегося в воде. «Еще есть «носок смерти». Кстати, в ходе изучения этих малоприятных штуковин и собственно тел погибших ученые установили, что папиллярный рисунок, который обыватели знают, как отпечатки пальцев, можно восстановить даже при поврежденном или удаленном эпидермисе — он «задается» верхним слоем дермы. А это очень важно при расследовании преступлений», — говорит Леонид Чеканов.

Сердца Котовского, по словам ученого, здесь никогда не было, это миф: «Все материалы расследования были отправлены в Москву еще в 1920-х. Как при этом могло остаться сердце?» Зато на кафедре хранятся уникальные посмертные фотографии комкора, застреленного 6 августа 1925-го года в Чабанке авантюристом Мейером Зайдером по прозвищу Майорик (или Майорчик).

Котовский

Вещественные доказательства

Фото места убийства

Именно одесские судмедэксперты вскрывали атлетическое тело Григория Ивановича. Пуля Майорика, судя по акту, попала в аорту, и смерть наступила мгновенно. Прощались с Котовским, как известно, в здании исполкома на Думской, ну а похоронен он в райцентре на севере Одесской области, который сейчас носит его имя. Революционного деятеля иногда называют «третьей мумией России-СССР», поскольку, как и Ленин, он был забальзамирован и помещен в мавозлей (самая первая «мумия» — великий врач Николай Пирогов).

Внутри мавзолея Котовского. Фото Виктора Павлова

Правда, по поводу того, что внутри памятника-склепа сейчас лежит именно Котовский, не даст гарантии ни один специалист. В 1941-м году захватившие Бирзулу-Котовск румыны первым делом взорвали мавзолей, разбили саркофаг, а тело героя Гражданской выбросили в ров с расстрелянными евреями. При этом, по легенде, румынский офицер отсек шашкой голову комкора. Три ордена Боевого Красного Знамени и почетное революционное оружие были вывезены в Бухарест. Железнодорожные рабочие, среди которых было немало ветеранов котовского корпуса, якобы вырыли останки своего лидера и спрятали их на чердаке жилого дома, предварительно облив спиртом … После освобождения тело — Котовского ли? - положили в простой гроб и отнесли в уцелевшую погребальную камеру мавзолея. В 1965-м году мемориальный комплекс – в несколько уменьшенном виде — был восстановлен.

Пролить свет на эту странную историю могла бы генетическая экспертиза, однако она возможна лишь при участии ближайших родственников покойного (они должны дать материал для анализа). Насколько известно, ни к сыну революционера, ученому-востоковеду Григорию Григорьевичу Котовскому (умер в 2001-м году), ни к его дочери, преподавательнице русского языка Елена Григорьевна (была жива еще в 1980-х), никто с просьбами о помощи в идентификации тела, погребенного в склепе посреди Котовска, не обращался. Сами же они такое исследование почему-то не инициировали. Возможно, потому, что знали правду…

Но вернемся к музею. Используется он, в первую очередь, как учебная база для студентов-медиков и юристов, но порой здесь проводят экскурсии и для школьников. Детям, понятно, демонстрируют не все, а лишь те экспонаты, которые, по идее, должны навсегда отвращать от пьянства, наркомании и табакокурения. Черные легкие курильщика, нерожденные уродцы, зачатые алкоголиками, и прочая «наглядная агитация»: «Государство этими вопросами не занимается, поэтому мы взяли эту миссию на себя. Кстати, эффект от таких экскурсий довольно неплохой – дети смотрят на всякие ужасы, а потом не желают уже ни пить, ни курить», — утверждает Чеканов.

Одесская кафедра судебной медицины была одной из первых в Украине (в Киеве она открылась спустя год). Основали ее по «высочайшему велению царя-императора Николая Первого» в 1837 году.

«Сам царь обратил внимание, что без судебной медицины готовить юристов нельзя. А кто такие юристы? Это его будущие царские чиновники и первейшие люди государства», — рассказывает Чеканов.

На должность заведующего кафедры кандидатуру подбирали долго. В конце концов, им стал доктор медицины, акушер-гинеколог Артемий Рафалович. Еврей по национальности, он не имел права преподавать в царской России, но ради карьеры принял христианство, а потом еще пять лет работал бесплатно.

«В конце концов, ему, несмотря на происки недоброжелателей, выдали мантию и шпагу профессора», — добавляет Чеканов. С тех пор музей развивался и приумножался — новые экспонаты появляются тут каждый год. Наверное, к сожалению…

Авторы Надежда Маркевич, Олег Константинов, фото Александра Гиманова

СМЕРТЬ РОСІЙСЬКИМ ОКУПАНТАМ!

E-mail
Пароль