«Мечтаю о свободе решать, что лучше для моего здоровья!» — программу фестиваля Odessa Classics завершил немецкий музыкант со скрипкой Страдивари  

Блистательный немецкий скрипач Линус Рот дал заключительный фестивальный концерт в филармонии. Одесская публика восхищалась им на открытии фестиваля Odessa Classics в 2016 году, когда он исполнял «Времена года» Вивальди вместе с Бельгийским Камерным оркестром. Нынешний концерт состоял из произведения для скрипки и фортепиано, а у рояля был президент фестиваля народный артист Украины Алексей Ботвинов.

«Коронавирус и самоизоляция меня застали врасплох в Рио-де-Жанейро, где я как раз репетировал Концерт Бетховена с Бразильским симфоническим оркестром, и буквально через полчаса после окончания репетиции мое выступление было отменено, — рассказал музыкант за кулисами. – На следующий день я узнал, что границы закрываются и что Южная Америка полностью перекрывает связь с другими континентами. Это был ужас, потому что мне нужно было срочно перебронировать мой рейс, который был отменен, а ни одни авиалинии не отвечали на звонки. Мне пришлось самому ехать в аэропорт, чтобы это сделать. Тот рейс, на который я перебронировал свои билеты, тоже был отменен. К счастью, спустя три дня мне удалось улететь в Европу через Париж. Пока я был в Бразилии, все еще было в целом нормально, а когда я прибыл во Францию, то понял, что их уже очень сильно «накрыло». Когда я оказался в аэропорту Шарль де Голль, увидел невероятное зрелище: двести-триста человек накинулись на единственное работающее кафе, даже началась драка за кофе…».

Молодой, спортивный, элегантный – таким скрипач и остался. Он по-прежнему находится в отличной творческой форме. За прошедшие четыре года Линус Рот добавил в свою коллекцию достижений еще одну премию ECHO KLASSIK «За лучший концерт года 2017», стал артистическим директором двух международных фестивалей — в Ибице и Оксенхаузене, и международного конкурса скрипачей имени Леопольда Моцарта в Аугсбурге.

«В этом году, к сожалению, фестиваль на Ибице не состоится, потому что нам пришлось его отменить, — вздыхает Линус. — Это может показаться удивительным, но фестиваль классической музыки на таком острове, который ассоциируется с диджей-сетами, с вечеринками, с техно-музыкой, абсолютно уместен. Я понял, что должен принести туда классическую музыку. Удивительно, насколько этот остров принимает все – уже спустя два фестиваля наши события являются полноценной программой Ибицы, мы там полностью ассимилировались. Одна из самых приятных частей этого фестиваля – то, как музыканты чувствуют себя на нем. В день выступления мы очень серьезно относимся к музыке, очень сосредоточены, но на следующий день преображаемся и наслаждаемся происходящим на острове. Уже по традиции я приглашаю всех музыкантов на путешествие на яхте вокруг острова и даже сдал на права яхтсмена».

Неизменной остается скрипка, на которой играет виртуоз — инструмент Страдивари 1703 года, носящий имя Dancla в честь французского скрипача и композитора Шарля Данкля. За кулисами Линус рассказал, что скрипачи порой испытывают нечто похожее на муки обманутого любовника «по вине» своей скрипки…  

«Каждая скрипка особенная, — утверждает немецкий гость. — И у каждого музыканта со своим инструментом, даже не столь ценным, как этот, выстраиваются особенные отношения. Инструмент помогает мне выразить мои эмоции, и в какой-то момент он становится меня, частью моей души (если что-то такое, как душа, в принципе существует). Этому нет никаких доказательств. Много лет назад я был в доме у моего друга, тоже скрипача. Я занимался на скрипке, а потом вышел на час прогуляться, оставив свою скрипку. Возвратившись, я снова взялся за нее и почувствовал: что-то не так. Она звучит и ведет себя как-то иначе. Я сказал об этом своему другу, и он признался, что играл на ней в мое отсутствие. Я почувствовал это изменение, что подтверждает: инструмент перенимает черты музыканта и взаимодействует по-разному с разными людьми. Но влияние великой скрипки на скрипача гораздо сильнее, в ней заключена огромная сила».

А сам по себе возраст инструмента, как и возраст хорошей женщины, не имеет особого значения: «Мне не кажется, что период создания скрипки непременно диктует выбор репертуара. Сегодня мы имеем молодые скрипки, созданные всего год-два назад, на которых прекрасно звучит музыка Вивальди. Скрипка – она великая или нет, вне зависимости от того, когда она была создана, музыка на ней звучит восхитительно или нет».    

«Музыка Бетховена обязательно должна была прозвучать на моем концерте. Сейчас идет год Бетховена, возможно, в сознании нашем это, прежде всего, год коронавируса, но нельзя забывать, что 250 лет назад родился великий Людвиг ван Бетховен. Его Соната для скрипки и фортепиано №4 ля минор, опус 23 – прекрасное произведение, которое нам с Алексеем очень приятно играть», — говорит музыкант.  

Соната для скрипки и фортепиано Сезара Франка продолжила программу. Композитор написал это яркое романтичное произведение в 1886 году и прислал рукопись бельгийскому скрипачу Эжену Изаи в качестве… свадебного подарка. Впоследствии эту Сонату блестяще исполнял дуэт Святослава Рихтера и Давида Ойстраха, причем сам Рихтер назвал ее «волшебной».

«Я продолжаю всеми возможными способами популяризировать музыку Моисея Вайнберга, в прошлом году выступил в Лондоне с тремя концертами, в которых собраны были исключительно его произведения для скрипки, — рассказал Линус Рот. — В этом году тоже планировался концерт, но, к сожалению, был отменен. Мы называем это «Днем фокуса на Вайнберга». На протяжении последних десяти лет меня сопровождает музыка Вайнберга на каждом шагу. Я достаточно часто исполняю его Концерт для скрипки с оркестром с большими оркестрами во всем мире и каждый раз, когда слышу реакцию публики, когда вижу, насколько слушатели тронуты этими звуками, то еще раз утверждаюсь в мысли, что все правильно делаю. Скрипичный концерт Мендельсона – тоже знаковое произведение для меня, которое я впервые в своей жизни исполнил со сцены в 11 лет. Возвращаться к этим воспоминаниям – всегда невероятное ощущение. Это произведение я должен был играть на одесском фестивале, но оно написано для скрипки с оркестром, а оркестр ушел на карантин..».

На бис музыканты исполнили «Румынский танец» Бартока – хорошо, но мало, не будем забывать, что концерты в связи с карантинными требованиями сокращены до одного отделения…

Скрипач всегда рад играть с Алексеем Ботвиновым, который отвечает его высоким принципам взаимодействия в музыке:

«Мне кажется, самое главное в музыкальном партнерстве – давать другому человеку, будь то дирижер или пианист, будь то оркестр, который мы воспринимаем как целостный организм, достаточно пространства, чтобы он мог быть собой. Именно благодаря этому ты сам можешь получить достаточно пространства, чтобы быть собой. Это самое прекрасное и честное взаимодействие, которое может выстраиваться».

Сомнений по поводу того, стоит ли в такое тяжелое время ехать на фестиваль в Одессу, у скрипача не было:

«Мне кажется, решение, которое принял Алексей Ботвинов – не только мудрое, но и человечное по отношению к нам, исполнителям, у которых появилась возможность снова выйти на сцену. И к аудитории, у которой появилась возможность снова собраться вместе, потому что собираться вместе и слушать выступление в концертном зале – это не то же самое, что включать музыку на проигрывателе дома. Алексей вернул нам пищу для души, я безумно благодарен ему, я восхищаюсь им, зная, через что ему пришлось пройти, чтобы сделать это возможным. Я мечтаю о свободе самостоятельно решать, что хорошо для меня. Если бы вы спросили меня полгода назад, о чем я мечтаю, сказал бы, что мечтаю о хорошем здоровье. Вы знаете, я изменил свое мнение. Мне кажется, самое важное – свобода принимать решения о том, что хорошо для меня и что хорошо для моего здоровья. Мечтать можно только о тех вещах, которых у нас нет. У нас сейчас нет свободы. В некоторых странах больше, в некоторых – меньше, но сейчас пришел момент, когда мы должны бороться за свою свободу. Ваша страна показывает пример того, как надо бороться за свои права и свободу, будем бороться и сейчас, но по-другому…».

Автор — Ирэн Адлер, фото Владимира Андреева