Лучше вам никогда не видеть этих парней за работой! Одесские спасатели о прилетах и буднях под прицелом

Ко Дню спасателя, который в Украине традиционно отмечают 17 сентября, к этом героям без плащей заглянул наш спецкорр Дмитрий Жогов.

КАЛЕНДАРИ С АМЕРИКАНСКИМИ ПОЖАРНЫМИ И НАШИ РЕАЛИИ

Я поехал в пожарно-спасательную часть 4 Государственной службы по чрезвычайным ситуациям (ГСЧС) в Одессе. По созвону.

- Можно ли познакомиться с теми, кто реально спасал людей? — моя фраза явно удивила собеседника.

— Да они все спасают! Вы когда хотите приехать? В пятницу? Обязательно будут.

Я ещё подумал: блин, фейспалм, а действительно — я бы ещё у хирурга спросил, видел ли он скальпель. Это же СПАСАТЕЛИ! Они спасают людей.

В пятницу пришли двое — Денис и Иван.

Денис Воронин, начкар (начальник караула, — Ред.), 42 года. Приехал после смены. 24 часа отпахал. Он сухопарый, жилистый:

— Примерно 16–18 вызовов может быть за дежурство. Мы можем выехать утром и даже не заезжать обратно в подразделение.

От Дениса ощутимо пахнет пожарищем. Я хочу быстро задать вопросы, чтобы он шёл домой отдыхать, но он отвечает легко и выглядит бодро. Рассказывает, что тушили свалку.

^{Денис Воронин}

«К сожалению, наша работа связана не только с чистой водой, которая находится в пожарных гидрантах, но и с мусором, и с различными продуктами горения, — не оправдывается, а именно объясняет Денис. — Все это впитывается — как кожа впитывает, так и одежда немного сохраняет на себе. Поэтому сдаем дежурство — сразу защитную одежду отправляем в стирку, чтобы она была чистенькой, чтобы не было запаха».

Иван Тодоров, большой, коренастый, заместитель начальника 4-й пожарно-спасательной части. В защитном костюме с жёлтыми и серыми светоотражающими полосами смотрится уверенно. Он не заступает на сутки, но должен находиться в постоянной готовности. Если происходит какой-то крупный масштабный пожар, то руководство части также привлекается к тушению.

Денис и Иван, может, и проигрывают американским пожарным с календарей. Те — белозубые, курносые, с литыми бицепсами, снимаются «ню», чтобы кубиками на животе прельщать спонсоров.

Небольшое отступление. В США давно существует культ firefighter — пожарный как герой, символ мужества. А герой должен выглядеть «как из комиксов». Календари с пожарными часто издают благотворительные организации. Продажа идёт в фонд — на помощь пострадавшим, на лечение детей, иногда даже на оборудование для частей. Американские пожарные — это символ силы и фитнеса. Тела, дышащие здоровьем и мощью. Кожа гладкая упругая. Грация и маскулинность, как она есть.

А наши спасатели! Они больше худые, пружинистые, мускулы — как стальная проволока. И глаза, видевшие ужасы войны. Это как бойцы на «нуле» и бодибилдеры, намазанные маслом. Кто выглядит мужественнее? Вот то-то и оно.

Наши спасатели — это особая каста. Их опыт уникален, и в мире нет службы с такой школой. По мне, именно они могут обучать американцев и европейцев: как работать в условиях войны, как спасать людей, когда земля дрожит от взрывов. И пусть повезёт спасателям из других стран, и они никогда не узнают, что такое вытаскивать тела из многоэтажки, растерзанной «Искандером».

ВОСЕМЬ ЧАСОВ ПОД ЗАВАЛАМИ

И Денис, и Иван говорят сдержанно. Казённым языком устава, где формулировки твердые и сухие. Но и их иногда прорывает. Когда говорят про работу на месте прилетов, лица сосредоточенные и немного напряженные.

«Два вызова особо запомнились. Оставили шрамы. Попадание БПЛА в многоэтажку проспекте Князя Владимира Великого (раньше Добровольского). Там вражеский дрон унёс большое количество человеческих жизней. Самое тяжёлое — это когда гибнут дети», — начал Денис.

Иван мгновенно подхватил тему. Хоть говорить на эту тему ему не просто. Это видно.

^{Иван Тодоров}

«Доставали целые семьи, которые находились рядом в одной комнате, — продолжает Иван. Тяжело, когда была хоть какая-то надежда, и тут ты понимаешь, что всё — этой надежды нет, тогда оказывается, что это маленькое тело погибшего ребёнка. Начинают кричать родственники. Тут важно сохранять холодный рассудок. Нельзя принимать все это на свой счет, слишком близко к сердцу, потому что у нас таких ситуаций очень много. Всегда можно обратиться к нашим психологам, которые оказывают профессиональную поддержку, подсказывают, что делать и как справляться. Поэтому в таких ситуациях, всегда нужно сохранять холодный рассудок».

Инициативу снова перехватывает Денис. Говорит уже о втором прилете, который запомнился на всю жизнь. Спасательно не хочет раскрывать, где именно все происходило, но готов поделиться ощущениями.

«Это было попадание крылатой ракеты по зданию. Люди находились тогда в подвальном помещении, они спрятались, как только началась воздушная тревога. Мы проводили работы по деблокированию, по оказанию первой медицинской помощи прямо на месте. И когда мы доставали людей, сразу передавали бригаде экстренной медицинской помощи», — говорит он.

Спасатели тогда приехали ночью, что-то около 2:00. Часть людей находилась под завалами — они были живы. Они кричали, просили о помощи.

»Молодому парню пришлось провести примерно 6–8 часов под завалами. Я был с ним, — вспоминает Денис. — Чтобы можно было и морально как-то его поддержать и оказать ему домедицинскую помощь. Его придавило, и пока не подняли плиты — вытащить было невозможно. Работы шли как изнутри, так и снаружи. Я находился возле него, пока проводил работы по стабилизации этого разрушения, чтобы оно не обрушилось дальше. А такое могло быть».

Чтобы можно было быстро разобрать сложившееся здание использовали гидравлический инструмент, домкраты. Стены, потолки, пол, всё стало единым. Масса бетона, железа, обломков и пыли. Тогда спасательная операция длилась три дня. К сожалению, не всех удалось достать живыми. Парню, рядом с которым был Денис — повезло. Он был хоть и ранен, но жив.

«И вот уже видишь человека, но не можешь его вытащить, — говорит Иван. — А он видит, что ты рядом… Там буквально маленькая щель между плит, видно только его лицо. Он говорит: «Я не могу пошевелиться, я уже ничего не чувствую». И вот, например, пару плит сняли, начинаешь с человеком разговаривать: «Не переживай, мы тебя обязательно достанем, не дадим тебе здесь остаться».

Рядом уже находились врачи. Если они не могли сами добраться к человеку находившемуся под завалами, то мы по их рекомендациям делали укол. Мы достали пострадавших, передали скорой помощи, их увезли в больницу. К сожалению, я не знаю дальнейшую судьбу этих людей, но было бы очень интересно узнать, что с ними сейчас».

Спасенные! Может, вы читаете этот материал — запишите: Иван, Денис и другие ребята из пожарно-спасательной части 4. Они вас спасли. Они успели. Пишите в комментариях, это же так важно!

КАЦАПЫ БЬЮТ ПРИЦЕЛЬНО ПО СПАСАТЕЛЯМ

Я обхожу пожарную часть. Старенькое здание. Сталинское. Построено ещё в 30-е годы прошлого века. Маленький спортзал. Два шага — и кончился. Груша висит.

Перед зданием гордо стоят пожарные машины. Mercedes-Benz — классический пожарный автомобиль с насосом, рукавами и оборудованием, и Daewoo. Красные, яркие, словно лакированные.

Я не буду говорить, где именно эта пожарная часть. Кацапы и так бьют по спасателям. Специально дожидаются, когда те приедут.

«У нас погибли коллеги из 6-й части. Мы общались, встречались не раз, — делится Иван. — Это очень тяжело, когда такое происходит. Не передать словами, когда теряешь коллег, с которыми только что работал на пожаре, оказывал помощь людям. Это очень цинично со стороны страны-агрессора — бить по тем, кто оказывает помощь, кто не принимает участия в боевых действиях, а имеет только добрые намерения помочь, спасти чью-то жизнь, если это ещё возможно. А так подло наносить удары… Мы всегда их помним, почитаем их память, они всегда в наших сердцах».

Почти армейская, военная рутина помогает справляться с плохими мыслями. Спасатели заступают на суточное дежурство в 8:00. Дальше все строго расписано: прием смены караулов, заполнение служебной документации, прием техники. После того как все проверили — вооружение на местах, техника заправлена топливом и водой — новый караул готов к выполнению задач. После этого, как в школе, личный состав собирается в учебном классе, где Иван проводит занятия.

Занятия — это и теория, и обязательно физподготовка. На теории обсуждают разные темы, разбирают сложные пожары, а потом на практике отрабатывают нормативы, с которыми могут столкнуться каждый день.

Эти знания и обмен опытом крайне важны. В работе спасатели могут столкнуться с новыми вызовами. Например, с кассетными боеприпасами — их суббоеприпасы способны взрываться повторно. Это может быть и ударный БПЛА, который не сдетонировал, и его боевая часть всё ещё на месте — и тоже может бахнуть.

«Когда мы приезжаем, вместе с нами приезжают ещё взрывотехники, они обследуют территорию. Если говорят: «Да, здесь можете работать», — мы работаем.
Но бывало и так, что мы приезжали раньше взрывотехников. Пока проводили обследование территории, находились БПЛА, которые потом детонировали ещё раз. Всё делаем осторожно, собственная безопасность — превыше всего», — поясняет Денис.

И добавляет, выбрал бы свою профессию снова и снова, даже если бы знал заранее, что его ждет.

Антрополог Маргарет Мид говорила, что «первым признаком цивилизации» является сросшаяся бедренная кость. Потому что сломанная бедренная кость не срастается без помощи других — кто-то должен был спасти раненого, ухаживать за ним, приносить еду, защищать.

То есть человек стал человеком тогда, когда научился спасать другого, заботиться и проявлять сочувствие.

Спасатели — это целая армия профи: пожарные, саперы, кинологи, медики, водолазы, авиаторы. Их будни пахнут гарью и мокрым бетоном. Никаких календарей и поз — только работа, которую кто-то обязательно должен делать.

Автор – специальный корреспондент «Думский» Дмитрий Жогов, фото Валентины Бакаевой и из архива пожарно-спасательной части 4