Литература как пространство поддержки. Meridian Odesa завораживает музыкой слова

«Третий год подряд проводим фестиваль, так как видим стабильно высокий интерес одесситов к современной украинской литературе и культуре. К слову, именно успех Одесского Меридиана стал для нас своеобразным толчком к организации полноценных двухдневных фестивалей в других близких к линии фронта городах — Харькове, Запорожье и Николаеве, — отмечает куратор проекта Евгения Лопата.

— Мы убеждены, что даже при наисложнейших обстоятельствах люди нуждаются в живом слове, встречах и культурном обмене. Литература также может быть пространством поддержки, осмысления и силы».

Хорошим началом стала творческая встреча с писателем, переводчиком и блестящим эссеистом Александром Бойченко. Его тексты — остроумные, ироничные и глубокие. Модерировал встречу известный писатель Андрей Любка.

Александр признался, что самой тяжелой в его жизни книгой стали аушвицкие рассказы Тадеуша Боровского. В частности, он занимался переводом книги «У нас, в Аушвице…», написанной по реальным событиям.

Это 9 прозаических текстов, где автор рассказывает истории о лагерной жизни, которую вел сам во время Второй мировой. Его любимая сидела в женской части, в Биркенау.

«Ему повезло, что он приболел, а потом нашлись какие-то друзья, взяли на курсы санитаров, и так он выжил, — говорит Бойченко о Боровском. – Если ты санитар, ты уже имеешь доступ к лекарствам, можешь менять их на еду и так далее. Он потом нашел свою любимую.

Когда Аушвиц расформировывали, перед тем как советские войска и сотая львовская дивизия туда вошли, узников повывозили. Те, которые уже не могли ходить, лежали на нарах, умирали. Он не знал, куда повезли его любимую, и еще год ее искал после войны. Нашел, и они поженились, она была в Швеции, но он ее убедил переехать в Польшу, где они прожили несколько лет. Тогда он сделал то, чего ему удалось избежать в Аушвице».

У супругов родилась дочь, Тадеуш Боровский приехал в родильный дом, посетил дочку и жену, вернулся домой, включил газ и сам себе сделал газовую камеру из квартиры.

«Он так и не оправился от Аушвица, — поясняет Александр. — Я считаю, что самая сильная проза об Аушвице написана именно Боровским.

«Скоро начнутся легенды о том, какими все были героями в Аушвице, а это все ложь. Правда такова, что мы все там жили как скоты, и должны были вести себя как нелюди, чтобы выжить». Писал он жестко и цинично, его за это страшно критиковали».

В Аушвице была так называемая «Канада», там складывали имущество, которое отбирали у евреев, прежде всего, таких, которые шли сразу в газ и не годились для работы. Были лагеря смерти, например, Стеблинка, были трудовые, Аушвиц работал как лагерь двух типов. «Канада» представляла собой и склады, и бригаду, которая едет встречать узников.

«Особенный цинизм эсэсовский состоял в том, что там должны были работать исключительно евреи, – уточняет Бойченко. – Должны были встречать поезда, раздевать прибывших и заводить в газовые камеры. Такое делалось, чтобы все были виноваты в этом».

Работая над переводом книги на украинский язык, Александр Бойченко неоднократно побывал на месте событий и ознакомился з особенным сленгом, на котором говорили в лагере. Половина слова могла быть заимствована из идиш, половина из польского или немецкого. Это пример самоотверженного переводческого дела.

Немного более веселую историю пан Александр рассказал о своей работе над переводом книги Марека Гласко «Красивые двадцатилетние».

Смолоду автор был любимцем женской части Польши конца 50-х. Ежи Анджеевский и Ярослав Ивашкевич тоже его любили, он этим пользовался. Марек Гласко в одном из прославивших его рассказов описывает, как работал репортером журнала «Штандарт млодих». Оказавшись в командировке, он узнал, что чудесная докторша на самом деле подсадила на морфий все село, и репортажа о жизнеутверждающем мировоззрении молодой специалистки не получилось. За распитием медицинского спирта девушка созналась, что в случае, если ею заинтересуется прокуратура, примет ударную дозу морфия с барбитуратами. К сожалению, и Марек Гласко наложил на себя руки, хотя был младше Тадеуша Боровского и, казалось бы, не имел таких тяжелых воспоминаний. С талантливыми писателями подобное случается часто.

Презентация романа «Вечер в Стамбуле» писателя, переводчика и волонтера Андрея Любки познакомила с удивительным сюжетом. Что может случиться, если литератор соглашается на небольшую «услугу» для спецслужбы? Обычная поездка в Стамбул на презентацию турецкого перевода своего романа превращается в настоящую шпионскую историю, полную опасных приключений и неожиданных поворотов. Литератор легкомысленно впутывается в авантюру и в итоге пробует выйти сухим из босфорской воды.

«Эта книга состоялась благодаря тому счастливому обстоятельству, что в прошлом году я сломал ногу. Чтобы не выть от тоски в замкнутом пространстве своей комнаты, я начал выдумывать и представлять прекрасный город, залитое солнцем побережье Босфора и историю, в которую попадает украинский писатель. Как она вплелась в контекст российско-украинской войны, к чему здесь красивая женщина в платье с открытой спиной, почему наилучшая легенда для шпиона дала сбой — обо всем этом вы прочитаете в новом романе «Вечер в Стамбуле», – сознается Андрей Любка.

Поэтической доминантой второго дня было выступление одесситок. Екатерина Богданова, Ирина Ориненко, Анна Малицкая, Ольга Максимив, Евгения Красноярова читали под фортепианный аккомпанемент Вадима Бессараба собственные стихи о личном и о войне, а еще других хороших современных и уже антикварных одесских поэтов. Процитируем фрагмент стихотворения Евгении Краснояровой.

… Як скрутно зараз нам, як зимно зараз там,

Де зморені птахи та хмари пелехаті виборюють собі

Хоч крихту промінця, а вітер їх жене,

Жене, не зна зупину. Буревію, залиши

Синицю й горобця, синицю й горобця

Співать про Україну…

Остается надеяться, что и год спустя литературный меридиан пройдет через Одессу, а за это время появятся интересные новые книги и переводы.

Автор — Ирэн Адлер, фото Владимира Андреева

СМЕРТЬ РОССИЙСКИМ ОККУПАНТАМ!

E-mail
Пароль