Зигфрид, Юноша, Герой и Антигерой: балетный премьер Одессы выступал на Олимпиаде, а в свободное время мастерит… мебель  

Ведущий мастер сцены, солист Одесского национального академического театра оперы и балета, участник IV Международного конкурса Юрия Григоровича «Молодой балет мира» (Сочи, 2012 год) Станислав Скрынник – крупный артист во всех смыслах — благодаря практически баскетбольному росту заметен даже сидящему на галерке зрителю, и данные наслаиваются на яркий талант танцовщика и актера.

В нашем театре работает с 2011 года. Исполняет партии Зигфрида и Бено в «Лебедином озере», Кронпринца в «Тайне Венского леса», Юноши в «Шопениане», Базиля, Эспады и Дон Кихота в «Дон Кихоте», Люсьена в «Пахите», Главного героя в современном балете «Крик», Антигероя в балете «Судьбы», Ивана-царевича в «Жар-птице», Звездича в «Маскараде».

Недавно в Одесской опере состоялось 101-е представление балета «Баядерки» со дня премьеры, и впервые партию принца Солора исполнил Станислав Скрынник. Впереди — гастроли в Голландии: 20 и 22 апреля балет «Баядерка» пройдет в Хеерлене и Гааге. А еще Станислав участвовал в The Great Gatsby Ballet, хореографическом шоу по культовому роману Фитцджеральда, исполнял там одну из главных ролей — Ника Каррауэйя.

По знаку Зодиака Станислав – Скорпион, это огромная сила и воля к победе, это невероятная стойкость, так что, как говорится, звезды сошлись удачно. А хобби у артиста неожиданное – в своей мебельной мастерской изготавливает вручную кресла, диваны. Не иначе, голос крови, ведь фамилия Скрынник говорит о том, что кто-то из его предков мастерил «скрыни», то есть сундуки… Но главное в его жизни – балет, в котором высокий рост отнюдь не помеха.

«Самые высокие в нашей труппе – я и Сережа Доценко, мы примерно одного роста, метр девяносто, — рассказал Стас «Думской». — В старом балете такого не было, люди в целом были ниже ростом! Но все же высокие танцовщики встречались, взять хотя бы Дмитрия Гуданова, он тоже был под два метра ростом. Высокому танцовщику достаточно сложно в балете справляться со своим телом, тому, кто ростом пониже – намного легче. Но ничего, танцуем. В труппе Бориса Эйфмана вообще все двухметровые, и на них специально ставят хореографию, хотя классика у них тоже присутствует, а результат в любом случае дают каждодневные тренировки».

Это потрясающе красиво, когда в «Дон Кихоте» Стас Скрынник выполняет поддержку Голейзовского, выбрасывая вверх партнершу на одной ладони. Вот это называется воспарить над сценой!

«Зрителю виднее, мне со сцены не видно, — скромничает в ответ на комплименты артист. — Папа у меня высокий. Я больше пошел в дедушку со стороны мамы, он тоже был сухой и высокий, папа такого же роста, как я, но более плотного телосложения».

Искусством в семье никто не занимался, папа Стаса работал электриком, мама перепробовала много профессий, при этом всю жизнь занималась спортом: коньками, горными лыжами.

«Совершенно случайно я пришел в балет, — признается ведущий мастер сцены. — В детстве любил танцевать, у меня сестра занималась бальными танцами, я тоже пошел сначала туда, потом в народные танцы. А потом папа посоветовался со своим знакомым, который хорошо знал Владимира Валерьевича Борисова, известного солиста и педагога, ведущего мастера сцены. И спросил меня, не хочу ли я пойти в балет. Я решил попробовать, меня привели, показали, Борисов сказал: «Возьмем». И я стал заниматься в его классе в хореографической школе. Он, конечно, фантастический танцовщик и педагог. Я проучился у него полтора года, а потом меня перевели к Мурату Адырхаеву, тоже шикарный педагог. Поначалу мне просто нравилось танцевать, и я не задумывался о том, станет ли это моей профессией. Потом совершенно случайно попал в Московскую государственную академию хореографии. У меня бабушка, к сожалению, попала под машину, бабушка с дедушкой в Москве жили, и я приехал за ней ухаживать с сестрой и мамой. Сидим мы как-то вечером, и мама говорит: «Стас, а давай поедем в академию, спросим, какие документы нужны». Мы приехали, и оказалось, что через три часа прием документов заканчивается. Хорошо, что мы жили недалеко от академии, побежали за документами, вернулись, успели, а те, кто был за нами – нет. Конкурс был высокий: 80 человек на три места. Меня сперва отправили на класс ниже, потом в параллельный, стали говорить, будто что-то хорошо, а что-то нет. Но так как моя мама – одесситка, она отстояла своего сына, меня взяли! Я много раз хотел уйти из балета, потому что тяжело, больно, но каждое утро вставал с мыслью: «Нет, все, хочу!».     

Родители никогда не заставляли Стаса заниматься. Они говорили: «Хочешь, пока не поздно, заберем документы и выберем другую профессию». Но скорпионья хватка и жизнелюбие не остановила даже тяжелая травма колена – стиснул зубы, восстановился и вернулся в класс.

«У меня были педагоги, которые довольно жестоко относились ко мне, — говорит Стас. — Не строго, а именно жестоко. Речь не о битье даже, не о каком-то физическом воздействии. Иногда не замечали, потом ругали, и я не понимал: вроде делаю все правильно, а на меня кричат. Ничего, это тоже школа своеобразная, если стану когда-нибудь педагогом, знаю, как не надо обращаться со своими учениками. Бить точно не буду. Кричать – возможно, если постоянно хвалить, ребенок просто расслабится и впадет в состояние пофигизма: зачем мне что-то делать, если я и так хороший?».

Учиться было очень интересно. Школа при Большом театре – одна из самых знаменитых: «Мы танцевали в концертах вальс из «Шопенианы», по большей части – современные номера, они у меня лучше получались, в классике я все-таки был еще слабенький, не дотягивал по сравнению с сокурсниками. Потом все стало меняться».

Одесские мамы обожают публичные выступления своих детей, но в балете, считает Скрынник, такой подход вредит: «Думаю, ребенку, который учится, нужно не столько готовиться к выступлениям, сколько отрабатывать в зале движения, элементы. Танцевать он будет потом всю жизнь! А чтобы танцевать хорошо, нужно много работать в зале. Смысл показывать какие-то сложные вариации из «Дон Кихота» или «Лебединого» ребенку десяти лет, мышцы которого не готовы к этим трюкам? К сожалению, в большинстве училищ и балетных школ готовят концертные номера просто, чтобы отчитаться перед родителями, чтобы те наглядно видели, за что заплатили деньги. Но это далеко от профессионализма. Все знаменитые танцовщики, которых я лично знаю, постоянно занимаются в зале, проходят урок классики от начала до конца».

После окончания учебы Стаса взяли в театр Станиславского, но он уехал в Новосибирск работать на два года, потому что у семьи была в Москве однокомнатная квартира, и жить там приходилось впятером.

«А мне было уже восемнадцать, и я хотел жить самостоятельно. Там давали квартиру на двоих артистов, и меня это устраивало. А потом мне позвонил заслуженный артист России Юрий Валентинович Васюченко, педагог, который меня выпускал, он стал художественным руководителем балетной труппы в Одессе, и пригласил сюда. Сразу стал ставить на меня партии в спектаклях и конкурсные номера».

«Я с удовольствием вернулся в родной город. Я люблю Одессу, это фантастический город, я здесь родился, вырос, и хоть учился далеко отсюда, все полученные знания привез сюда, чтобы радовать своего зрителя. Работать порой приходится и на гастролях, а жить я люблю в Одессе. Я бы хотел здесь остаться навсегда. В скольких городах я бы ни был, жить там не хочу, даже в Париже, который мне безумно нравится. Другой менталитет, другие люди совершенно. Приезжать туда – да. Но там нет морского воздуха, к которому я привык. У меня старшая сестра давно уехала в Москву, прижилась там и полюбила ее, а мне там не нравится. Не для меня вся эта суматоха, суета мегаполиса, огромного муравейника, где все бегут куда-то, спешат. А у нас в Одессе все целенаправленно гуляют! И это прекрасно, это хорошо, зачем лишний раз напрягаться там, где не нужно? Я не люблю жить в напряжении», — говорит балетный премьер.

Любит Скрынник и классическую хореографию, и современную, которая дает ему больше свободы, и эмоциональной, и физической.

«Вот у нас есть балет «Крик», который я обожаю танцевать, он на меня ставился, это потрясающий спектакль. У меня там партия главного героя, Лаптева. А «Судьбы», где я танцую Антигероя, люблю лишь отчасти: очень сложная музыка, очень сложный сюжет, в каком-то смысле давящий. Но тоже интересно танцевать, попробовать себя в этой ипостаси. Музыка Юлии Гомельской в чем-то похожа на Стравинского, причем позднего, под нее танцевать непросто. Из классики хотел бы партию Али в «Корсаре» станцевать, а так-то у нас почти все топовые классические названия в репертуаре есть. Партию Солора в «Баядерке» на днях впервые исполнил с Екатериной Кальченко (Никия) и Еленой Добрянской (Гамзатти) — всегда немножко побаивался этой партии. Бывает, что до партии еще не дорос эмоционально, а сейчас понял, что пора. Здесь и Восток, и не вполне благовидные поступки – это не кукольный принц, не совсем положительный персонаж, собственно, как и в «Жизели», где граф Альберт совершает предательство, это делает партию более интересной с актерской точки зрения», — улыбается артист.

Предпочитая партии не белых и не пушистых принцев, в жизни наш герой – преданный муж балерины Татьяны Афанютиной и уже месяц – молодой отец. С Татьяной Стас танцевал в «Жизели», и в современных балетах — в том же «Крике», в балете «Между строк».

«У нас родился сын 6 марта, можно сказать, жене подарок к Женскому дню, — улыбается Станислав. — Это потрясающее чувство, быть отцом. Назвали Александром. Станет ли солистом балета в будущем, пока не знаю. Мы воспитываем и Танину дочку Лену, которую я считаю своей, ей уже двенадцать лет, и пробовали отговорить ее от занятий балетом. Мы рассказали ей всю подноготную – как это тяжело, больно, но она все равно захотела и сейчас занимается балетом. Она небольшого роста, а Саша, судя по всему, будет высоким. Конечно, я расскажу ему обо всех минусах работы балетного танцовщика. А вам всего не расскажу. Это все-таки немного закрытая тема. Скажу лишь: то, что вы видите на сцене, отличается от того, что происходит в зале. Многие мои друзья просят: «А покажи, что за кулисами». Однажды я их провел на генеральную репетицию, и они не скрыли восторга: «Это настолько тяжело, вы же просто умираете, уходя за кулисы!». Стали больше ценить мой труд. После спектакля чувствуешь себя эмоциональным банкротом… Обычный зритель, не особо разбирающийся в балете, может подумать: «И я так могу». Критики пишут: а вот, он там не сделал это и это. Но они же не в курсе, что у солиста травма или высокая температура, еще что-то. А еще бывает, что на гастролях сцена оказывается с наклоном. И то, в чем ты был уверен в своем театре, делается словно впервые. В Киевской опере очень тяжелая сцена, каждый раз нужно много репетиций, чтобы к ней привыкнуть.              

Плюсы балетной профессии, как говорит моя мама, в том, что «ездишь по миру». Я, например, сейчас бы уже не смог сидеть в офисе по семь часов. На спектаклях ты проживаешь множество жизней, это дает фантастические эмоции, особенно когда после спектакля зал аплодирует стоя. На закрытии Олимпийских игр в Ванкувере в 2010 году я танцевал – и 66 тысяч зрителей на стадионе… И когда ты выходишь в наушниках с заклеенными ушами, чтобы слышать оркестр, все тебя фотографируют и стоит гул – это что-то невероятно вдохновляющее. А классический спектакль я танцевал как-то в зале на 5 тысяч мест, это было во Франции на сборной площадке».

Итак, Станислав со своим почти двухметровым ростом на таких масштабных площадках как раз органично смотрится, зрителям даже биноклем пользоваться не придется. Пусть каждый его шаг по сцене сопровождается овациями, а успех будет поистине огромен!

Автор — Ирэн Адлер, фото из личного архива артиста