Капитан одесского ледокола: «Чувствую себя трактористом, поднимающим целину»  

Несмотря на то, что за окном стремительно теплеет, акватория Одесского порта все еще скована льдом. Поэтому днем и ночью здесь ведется ледокольная кампания, в которой задействованы более 150 человек плавсостава и девять буксиров ледового класса. С капитаном одного из них пообщалась «Думская».

К сожалению, подняться на борт одесского «ледокола» нам не удалось — оказывается, неподготовленным сухопутным крысам, вроде ваших покорных слуг, это строго-настрого запрещено из соображений техники безопасности. Не разрешили и фотографировать на территории порта. Для этого якобы необходимо отдельное бумажное «добро», получение которого заняло бы у редакции дня три. А ведь на улице — оттепель, и лед тает. Через трое суток, глядишь, и снимать нечего будет. Словом, решили мы ограничиться съемками с территории морвокзала, а капитана ледокольного буксира «Новатор» Евгения Шеремету поймали на берегу.

Бывалый моряк портофлота сразу же заявил, что наши опасения по поводу теплой погоды беспочвенны — даже при плюсовой температуре лед в акватории может не таять несколько недель: вот такая аномалия.

«Везде в городе лед может растаять, а в порту остается, и пока ветром его не унесет, залив не очистится. Более того, даже когда море не замерзает, в порт иногда пригоняет лед с Днепро-Бугского лимана», — говорит Евгений Владимирович.

На построенном тридцать лет назад в Югославии «Новаторе» одессит работает с 1987 года. За четверть века он успел проследить климатическую закономерность, которая вроде бы опровергает гипотезу о глобальном потеплении. Капитан утверждает, что с каждым годом зима становится все более суровой. В 2013-м, например, толщина льда в гавани достигала полуметра.

Как бы то ни было, для юркого буксира мощностью 2520 л.с. даже такой пласт не помеха. Чтобы преодолеть преграду, он наваливается на нее своими 500 тоннами (толщина корпуса — 20 мм), подминает под себя и начинает раскачиваться. В конце концов ледовый панцирь раскалывается, освобождая проход для судов.

Зимой в порту, несмотря на суровые погодные условия, довольно оживленно. Ежедневно здесь осуществляется минимум десять швартовок. Поэтому портовым буксирам ледового класса, большинство из которых югославские систершипы «Новатора», приходится трудиться днем и ночью. Но экипажи не ропщут: во-первых, такая работа неплохо оплачивается, во-вторых — романтика.

«Чувствую себя трактористом, поднимающим целину», — говорит наш собеседник.

Иногда спасать из ледового плена приходится не только застрявшие суда, но и… животных. Так, вспоминает Евгений Шеремета, он неоднократно снимал со льдин лебедей и уток, а однажды боролся за жизнь портовой дворняги.

«Собака соскочила с пирса на лед, а забраться обратно не смогла. Так и жила на льдине около трех дней. Я на буксире боялся подойти к ней, так как льдина могла перевернуться. Поэтому пришлось вызывать МЧС. Спасатели набросили на нее сетку и передали собаку волонтерам, которые ее выходили», — вспоминает моряк.

Щекочут нервы капитану и отдельные представители вида гомо сапиенс, которые, вопреки названию, поступают совсем неразумно.

«Видел как-то раз парочку, которая гуляла по морю буквально в десятке метров от меня. Они, главное, машут мне, улыбаются. Ну не понимаю я людей, которые так не дорожат собственной жизнью», — возмущается Шеремета.

Курьезный случай произошел с буксиром вчера. Поздно вечером в спасательную службу поступило сообщение о том, что в районе Ланжерона на льду находится человек, который нуждается в помощи. К месту происшествия выехали спасатели и водолазы. Направили туда и «Новатор». Потом оказалось, что за жертву стихии приняли дрейфующий буй, который находился в пятистах метрах от берега.

Экипаж буксира хоть не страдает суевериями, но в обязательном порядке держит на борту несколько иконок с Николаем Угодником и фотографию «крестной мамы» судна.

«Снимок сделан в день спуска на воду буксира — 31 декабря 1982-го года. По традиции, о борт полагается разбить бутылку шампанского. Делает это обычно женщина, которую потом называют «крестной матерью» судна. В нашем случае это была какая-то работница верфи имени Тито в Кральевице (ныне — Хорватия, — Ред.) Ее имя мы, увы, не знаем, хотя фото есть», — сокрушается капитан.

Когда ледовая кампания закончится, в порту начнут подсчитывать убытки. Как правило, их причиняют унесенные вместе со льдинами буи, разбитые пирсы и брекватеры (волнорезы). Потери заранее учитываются в бюджете гавани. Предусмотрены в нем и так называемые «северные» для плавсостава – премии за работу в ледовых условиях.

Кстати, в ближайшее время ОМТП собирается закупить несколько новых буксиров ледового класса.

Автор — Надежда Маркевич, фото и видео — Александр Гиманов