Как Одесса Новый год и Рождество в экстремальных условиях встречала: бандитские шабаши, шампанское в обмен на хлеб и запрет на танцы. Часть вторая

Рождество и Новый год отмечали в Одессе с самого момента «переучреждения» города в 1794 году, когда он после российского завоевания стал в значительной степени христианским.

В разное время праздники проходили по-разному. Были и по-настоящему веселые, с соответствующей атмосферой и изобилием на столах, но были и такие, что приходились на периоды катаклизмов, войн и революций.

«Думская» вспоминает самые необычные и сложные рождественско-новогодние дни в одесской истории. Сегодня — часть вторая. Первую читайте здесь.

ГРОМКИЙ НОВЫЙ ГОД

В условиях полномасштабного вторжения российской орды в Одессе, как и в остальной Украине, использовать пиротехнику запрещено — даже в Новый год. За это положена административная и уголовная ответственность. Так что, новогодняя ночь 2024-го, как и предыдущая, обещает быть тихой. И слава Богу!

А раньше, помнится, едва часы пробивали полночь, город буквально взрывался от тысяч поджигаемых петард, ракет, шутих и прочих фейерверков… Причем продолжалось это все годы российско-украинской войны, вплоть до 2022-го, пока власти наконец не решили положить конец неприличной (да и опасной, чего греха таить — сколько пальцев и глаз потеряно!) традиции.

Между тем забаве пулять в небо по случаю смены дат немало лет. И снова свидетельствует литератор Морозов:

«Приехавшие в Одессу в 1824 и 1825 годах еще могли познакомиться с обыкновением, теперь уже прекратившимся. Прежде здесь накануне Р.Х. и Нового года почти во всю ночь раздавались выстрелы из ружей и пистолетов. Это было каким-то приветствием празднику. Стрельба происходила на дворах, разумеется, с нужными предосторожностями против пожара».

Периодически «обыкновение» возрождалось, правда, в основном в неспокойные времена. Скажем, в Гражданскую, сопровождавшуюся Освободительными Устремлениями (Визвольними Змаганнями) украинского народа.

Новогодняя ночь 1 января 1918 года. В городе только-только стихли бои между войсками украинской Центральной Рады и красногвардейцами. Царит безвластие, бушует холера и тиф, поднял голову бандитизм — разбойные нападения и убийства происходят пачками ежедневно. И вот наступает сначала Рождество, а потом Новый год.

«Одесские новости» с болью констатируют, что его пришлось встречать «под непрерывную стрельбу и взрывы бомб, происходивших на улицах города»:

«Особенно стрельба усилилась, когда на Соборной колокольне пробила полночь. Как нечто символическое, вокруг ближайшего района послышалась револьверная пальба, а также донесся гул от разорвавшейся бомбы. Так продолжалось всю ночь. Стреляли у ворот домов, на улицах, на Николаевском (Приморском, — Ред.) и Французском бульварах».

Уже через две недели в Одессе вспыхнуло большевистское восстание, увенчавшееся созданием Одесской советской республики, которая первым делом развернула масштабный террор против «классового врага» и просто несогласных.

История повторилась и на следующий Новый год, 1919-й. Незадолго до праздников, в середине декабря 1918-го, Одессу взяли деникинцы и войска Антанты, выбив части Директории УНР. Опять наступил период безвластия, во время которого поднял голову поутихший было при немецко-австрийской оккупации и Украинской Державе криминал.

«В ночь на Новый год слышна была револьверная и ружейная стрельба, — информируют своих читателей «Одесские новости». — В районе Молдаванки стрельба сопровождалась взрывами бомб и ручных гранат. Ружейная стрельба чередовалась с оглушительными выстрелами наганов и свистом «смит и вессонов». Бомбами и стрельбой встречали Новый год бандиты. Бандиты обнаглели до того, что на Соборной площади ограбили девицу С., с которой сняли сак (женское полупальто свободного кроя, — Ред.), ботинки и юбку, а при ограблении у одного из находящихся в квартире вынули изо рта… золотые зубы».

А вот как Одесса встретила последний год под румынско-немецкой оккупацией, 1944-й. Из дневника Адриана Оржеховского — одного из самых пронзительных свидетельств той кровавой эпохи:

«Ровно в 12 ч. раздалось резких 12 ударов колокола. Диктор поздравил с Новым годом, причем заметил, что в этом году все мужчины будут на год старше, а все женщины на год моложе. Началась невероятная пальба: стреляли из одиночных ружей, пулеметов и даже пушек. Этот адский концерт продолжался больше получаса. Временами казалось, что фронт на всех улицах и идет ожесточенное наступление».

ВОЕННЫЕ ГОДЫ

Раз уж начали тему войны, то стоит продолжить. Итак, две военные Одессы — Первая и Вторая мировые, 1915/1916 и 1941/1942 годы. Два разных города. И как по-разному они переживали эти праздники!

Зима 1915-1916-го, Одесса в глубоком и безопасном тылу. Тем не менее война ощущается повсеместно. На улицах масса людей в форме. Переполнены госпитали. Лазарет открывают даже в здании семинарии на Канатной, что в официальной прессе подают как величайшее достижение. Число беженцев достигло 14 тысяч. Ужасающая дороговизна и дефицит. Одесский биржевой комитет просит командование Киевского военного округа прислать в город картофель, озимые запасы которого скопились в Киевской и Подольской губерниях.

А еще елки исчезли!

«Городскому люду, уже готовящемуся к праздникам, приходится сталкиваться в настоящий момент с чрезвычайной дороговизной — а то и полным отсутствием такого неизбежного на Рождество атрибута, как елка. Елок в Одессе теперь почти нет», — сокрушается автор «Одесских новостей».

31 декабря 1915 года в Питере умирает любимец одесской публики Сергей Уточкин — авиатор, спортсмен, гонщик. Весьма неординарная личность. Город воспринимает это как трагедию.

Кроме сухого закона, о котором поговорим чуть позже, власти пытаются ввести и другие ограничения. Генерал-губернатор Эбелов «воспрещает» танцы в общественных местах.

И все же Одесса старается жить относительно нормальной жизнью. В театрах в эти дни идут: в Драматическом (ныне Украинском) — «Закон дикаря»; театре Болгаровой — «Хаика в Одессе», театре «Новостей» — «Иосиф в Египте», в Доме Польском — «Красное Солнышко». В Экономическом клубе украинские артисты Мария Заньковецкая и Панас Сагксаганский показывают сразу два спектакля — «Шельменко-денщик» и «За двома зайцями», а вечером еще и колядки. В Театре миниатюр новая программа с участием Арабельской: тут вам и балет, и прочие танцы, и пение. В будущей Опере (Городском театре) — «Прекрасная Елена», а в цирке — «Большое представление» итальянца Андро Чинизелли, представителя известнейшей династии циркачей.

В эти дни мещанину Хаиму-Гершу Лейбову Смелянскому разрешают содержать на Новобазарной площади иллюзион (кинотеатр) под названием «Эдисон». Работают также иллюзионы «Зеркало жизни», «Наука и жизнь», «Комета», «Люкс», «Корсо», «Слава», «Эрмитаж», Парижский, «Океан», «Аквариум», «Победа», «Водевиль», «Бомонд»,

Комитет связи 4-й стрелковой дивизии (это волонтерская организация, между прочим) объявляет, что отправленные из Одессы пять вагонов подарков для «железных стрелков» прибыли на позицию и были розданы как раз в день Рождества Христова.

«Доблестные стрелки, артиллеристы и прочие чины дивизии сердечно поздравляют население гор. Одессы с окрестностями и всех жертвователей с наступающим Новым 1916 годом, а также приносят искреннюю благодарность за присланные подарки и посещение лотереи-аллегри, сборы с которой поступили всецело на приготовление продуктов для праздничных подарков», — отмечается в сообщении комитета, опубликованном «Ведомостями Одесского градоначальства» (официальный листок).

На Думской площади проводят праздник Вифлиемской звезды для детей беженцев. Им раздают сладости. В зале «УНИОН» на Троицкой и в Новой бирже на Бунина — балы-маскарады для элиты. Собирают деньги на армию.

Накануне Нового года на Софиевской вагон электрического трамвая наскочил на фургон Общества минеральных вод под управлением Соломона Длугача, причинив последнему «ушибы тыла». Совсем рядом, на Малой Арнаутской, трамвай сбил «неизвестного звания» женщину. О судьбе несчастной не сообщается.

В доме №42 по Екатерининской от неисправного устройства произошел пожар, а в доме №6 по Польскому спуску скоропостижно скончался мужчина…

«На углу Земской и Новорыбной улиц была поднята вчера в бессознательном состоянии Е. Сосевич, 30 лет, принявшая нашатырного спирта. Ее привел в чувство врач скорой помощи. Причина покушения — тоска по мужу», — типичные новости военного времени. Впрочем, и в мирное такого полным-полно.

Одесса конца 1941 и начала 1942 годов была совсем не такой. Это уже не тыл. Это город, взятый на штык. Подобный женщине, в чей дом ворвались грабители, убив в процессе ее мужа (в случае Одессы 1941-го, скорее, изгнав, но не суть). Чего от них ожидать? Что будет дальше? Боже, тут же дети!

В декабре город, переживший долгую и сложную оборону, массовые разрушения инфраструктуры (Пересыпь еще затоплена), грабежи, насилие и геноцид первых месяцев оккупации, лишь приходил в себя, пытаясь осознать, что с ним случилось. Активно формируются органы оккупационной администрации. Оставшиеся гражданские пытаются выжить. Ни о какой культурной жизни, балах и утренниках и речи не идет — это все возродится, но позже. Впрочем, рестораны работают и кто-то, в основном оккупанты, празднует.

У одесситов же пока на повестке дня только выживание. И тут следует привести развернутую цитату из дневника Адриана Оржеховского, который все годы оккупации старался максимально фиксировать происходящее вокруг него:

«31 декабря 1941 года. Неожиданно разбогател на германские марки, и у меня в кармане к первому дню нового года имеется ровно семь марок. Ко дню нашего сорокалетия одна добрая знакомая пришла поздравить нас и принесла в дар бутылку шампанского. Как ни была эта дата весьма знаменательна для нас, но ввиду отсутствия наших сыновей мы не решились распить эту бутылку, да и не для чего и не с кем, мы решили оставить шампанское до приезда Сережи с семьей, но судьба решила иначе. Я продал это подношение сегодня вечером в ресторан, где более счастливые, чем мы, разопьют ее, совершенно не подозревая, что она предназначалась для супругов, проживших ровно сорок лет. Как, право, удивительно, что даже бутылка шампанского имеет почти каждая свою романтическую судьбу!

Уже были сумерки, когда я возвращался домой с марками в кармане.

Луна в полной фазе ярко светила, а над ней недалеко в горизонтальном направлении сверкала яркая звезда. Я глупо счел все это за хорошее предзнаменование. Дай-то Бог, чтобы оно так и вышло. Но я так высоко задрал голову, что не заметил под ногами на тротуаре льда и сразу, со всего размаха, растянулся во весь свой рост, но весьма благополучно. Я все-таки поднялся, поднял свою шапку, которая слетела с моей головы, побрел домой, уже не подымая головы на небо, так как луна скрылась под толстым слоем набежавших облаков, а мечты мои разлетелись, как дым. Мои рассуждения приняли более практичный смысл, я прикидывал в уме, сколько можно купить на мои марки муки и сала. На сегодняшний день мука стоит одна марка килограмм, а сало, говорят, четыре.

Я так думал, шагая по совершенно пустынным улицам мертвого города, одинокие запоздалые спешили по домам, и конечно, не на парадные новогодние ужины. Кое-где гуськом маячили постовые патрули румын и только.

Ни трамваев, ни автомобилей, ни света не видно и не слышно. При таких обстоятельствах уходит с полдороги устаревший 41 год, а ему на смену приходит ободранный, голодный и почти никем не встречаемый, выходит, 1942 год…

1 января 1942 года. Первый день Нового года благополучно закончился. Тоскливо, холодно и голодно. В комнате утром 3 градуса. К вечеру едва набирается до 8-10 градусов. К обеду принес знаменитый «кандер» («кондер», — жидкая каша, похлебка из пшена, — Ред.) со 150 граммами черного черствого хлеба, попили полусоленого чая, а вот сейчас (восемь вечера) проводим вечернее время за чтением и затем спать, и так ежедневно с приправой большой дозы уныния, безнадежности, а порой просто отчаяния. Не о чем писать, но начал, чтобы положить начало новому году. Я целый день просидел дома, не считая, что принес два ведра воды из колодца, нарубил глины, чтобы завтра замазать дыру в печи; хочу прорубить новый дымоход в печи, так как наша плитка положительно отказывается нас согревать, а топлива жрет много, не знаю, что из этого выйдет».

Продолжение следует….

Автор — Виктор Босняк