Как маркетолог солдатом стал: одессит пережил десять дней российской оккупации и пошел добровольцем на фронт

«Думская» пообщалась с 40-летним одесситом Андреем Галаком, который, несмотря на «белый билет» и сугубо мирную работу в недалеком (точнее, бесконечно далеком!) прошлом — он работал в рекламе и писал тексты, добровольно вступил в ряды Вооруженных сил Украины и на днях отправился на передовую.

Жизнь Андрея кардинальным образом изменилась после десяти дней оккупации и вражеских обстрелов, которые он пережил в Киевской области.

Далее предоставим слово нашему герою.

НАЧАЛО ВОЙНЫ, РОССИЙСКИЕ РАЗВЕДЧИКИ ПОД КИЕВОМ И ВРАЖЕСКАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В ЛЕСУ

В мирной жизни я занимался СММ, работал копирайтером, маркетологом. 16 февраля я прилетел из Казахстана, 26-го числа должен был лететь назад, у меня уже были куплены билеты.

Решил в свободное время поехать в Киевскую область, там у нас, под Ирпенем, дача, нужно было немного заняться хозяйством.

На рассвете 24 февраля я проснулся от звука взрывов. Сначала подумал, что произошла авария на каком-то заводе, выглянул в окно и увидел зарево на горизонте. Потом включил телевизор и увидел новости, что россияне пересекли границу, идут бои.

Утром попытался выехать в магазин в Ирпень. Дорога туда идет через Житомирскую трассу, по которой пытались прорваться вражеские колонны в направлении Западной Украины. Увидел на дороге блокпосты – это были наши. Я проехал первых три блокпоста, а на четвертом меня развернули – сказали, что трасса простреливается и дальше ехать опасно.

Большие магазины и заправки были закрыты, у маленьких сельских магазинчиков выстраивались очереди по 20-30 машин, поэтому я понял, что лучше не тратить время, и вернулся домой, где у меня были кое-какие запасы еды. Воду с соседом набирали из колодца во дворе.

Впервые я увидел вражеских солдат на шестой день войны. Сначала в поселок зашла разведывательная группа – два БТР и около 12 солдат. Они двигались по нашей улице, перекрикивались, заглядывали во дворы. Я видел их из окна, пытался даже снимать видео, позвонил в СБУ и сообщил, что в наш поселок зашли враги. Меня поблагодарили и сказали, что уже в курсе, а мне сейчас лучше укрыться и не рисковать жизнью.

За ними проехали большая колонна – около 17 танков и бронемашин. После этого враги еще много раз проезжали через нашу улицу, причем у них были «глушилки» связи – минут за десять до своего появления в поселке они включали какую-то машину, после чего у нас пропадала мобильная связь. Часто враги перемещались ночью, я слышал гул машин и их переговоры, но не видел их – колонны ехали с выключенными фарами.

Далее рядом с нами появилась вражеская артиллерия и ракетные системы. Они заезжали в лес со стороны Житомирской трассы, делали оттуда залпы в сторону Киева, делали маневр и уезжали. Стреляла тяжелая артиллерия, «грады», я видел вылеты ракет вроде «Точки» или «Искандера».

ЖИЗНЬ В ОККУПАЦИИ, ЛИЦО ВРАГА И ЖЕРТВЫ РАШИСТОВ

Я не мог выехать. У меня в доме живет пять котов и три собаки, просто совесть не позволила их бросить. Кроме того, у меня в машине было всего литров десять бензина, я понимал, что если попытаюсь вырваться в сторону Одессы, то просто никуда не доеду. Иногда включал двигатель, прогревал машину и заряжал телефон.

В эти дни днем была температура минус шесть, а ночью и все минус двенадцать. У нас на даче нет отопления, это летний домик, Я спал в одежде, в обнимку с животными. Еду вместе с соседом готовили во дворе на костре.

У нас легкие домики на сваях, то есть без подвалов. Прятаться во время обстрелов было негде. У соседей дальше по улице был каменный дом, мы собирались там.

Тем временем у нас на улицах появились блокпосты с российскими солдатами. Они утащили из ангара несколько тракторов, перекопали улицы, стянули деревья и построили себе укрепления.

Это были молодые ребята по 18-19 лет, которые говорили с характерным акцентом. Некоторые из них почему-то были в гражданской одежде, с белыми ленточками на рукавах. Местные несколько раз подходили к ним общаться, солдаты говорили, что, мол, бояться нечего, они никого не тронут, но постреливали. Было видно, что они нервничают, иногда стреляли в воздух, чтобы отпугивать людей.

Оккупанты убили в нашем поселке женщину, которая пыталась выехать на машине, еще расстреляли двух подростков, парней лет по 16-17, которые вышли в магазин.

Я сидел на даче до 14 марта, а потом услышал, что через наш поселок будет идти гуманитарный конвой. Автобусы ехали в 9 утра, мы вышли на дорогу в семь часов и ждали, было много женщин, детей и стариков.

Мы проехали через Житомирскую трассу, дамбу у Киевского моря, выехали в Вышгород, а оттуда в Киев. Вечером того же дня я был уже в Одессе.

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ОДЕССУ И ЗАПИСЬ В АРМИЮ

На следующее утро взял документы и пошел в военкомат. Раньше я никогда не служил и не видел себя в армии, к тому же у меня был железнобетонный аргумент – «белый билет». Но после десяти дней под обстрелами я понял, что должен сделать все, чтобы помочь своей стране.

Все это я сказал в военкомате. Там мой «белый билет» никого не смутил. Мне сказали, что есть два варианта – или записаться добровольцем, или стать волонтером и помогать армии.

Я, не сомневаясь, записался в солдаты. Моя жена с детьми сейчас в Польше, она меня пыталась отговаривать, мои родители тоже не поняли моего выбора, но я их как-то убедил, что поступаю так, как нужно.

Меня записали в пехоту, у нас было десять дней активных тренировок, марш-бросков всяких. Нас обучили обращаться с автоматами и гранатометами. В первый день на базу привезли 150 человек, во второй и третий – еще по 70, то есть нас собралось человек 450 - целый батальон.

Принимали присягу поздно вечером, в темноте, под вой сирены воздушной тревоги. Стояли на плацу и хором кричали клятву о верности народу Украины, потому что в сложившейся обстановке времени на красивые церемонии, увы, нет.

НАШИ СОЛДАТЫ, ОБЕСПЕЧЕНИЕ И ПОДГОТОВКА К ВЫХОДУ НА ФРОНТ

Около 70% добровольцев — такие, как я. Много взрослых мужчин, которым уже за 50. Мне сейчас 40, и я ощущаю такую разницу в возрасте. Но могу сказать, что много и молодых парней по 20 лет, которые пришли и записались в армию, хотя есть и те, кого искали и ловили с повестками…

Как бы то ни было, простые солдаты, такие как я, очень мотивированы и хотят воевать. У нас дефицит офицеров… Довозят по 10-12 человек, в основном это отставники, люди с опытом, которые давно отошли от дел, но сейчас возвращаются в армию.

Нам выдали форму и оружие, кормят три раза в день. Не шикуем, но живем не впроголодь – дают каши, мясо, рыбу.

Не могу сказать, что все шикарно. Не хватает некоторых типов обмундирования, разгрузок и бронежилетов, вначале был дефицит обуви. Это все нам постоянно довозят волонтеры. Мы им очень благодарны, они работают очень быстро и слаженно. Формируются списки необходимых вещей, и буквально на следующий день к нам приезжают бусики со всем необходимым.

Наше подразделение формировали очень быстро. Сначала, когда нас привезли на базу, не было даже где спать. Первые два дня мы спали в пустом помещении с бетонным полом — на картонках. Потом привезли кровати, матрацы, подуши и одеяла. Волонтеры — большие молодцы.

Наш резервный батальон используют для того, чтобы усиливать отдельные направления фронта или пополнять части, которые в боях понесли потери. Сегодня мы сидим «на чемоданах», прямо после нашего разговора нас перебросят на фронт. Это мой первый боевой выход.

Я не могу сказать вам, где я сейчас нахожусь, и честно говоря, вообще не знаю, куда нас сейчас направят. Ходят разные слухи, но вам их пересказывать я тоже не могу.

Я призван в армию до конца военного положения. Для себя я решил, что буду воевать до победы в этой войне, пока оккупанты не уберутся с нашей земли, не отступят за границы Украины.

Желаю нам всем удачи в эти сложные времена. Слава Украине!