Изя,  Васян, Шрек и другие: фронтовые будни одесской механизированной в лицах, мордах и бамперах  

Постоянный автор «Думской» Руслан Смещук недавно снова побывал на фронте российско-украинской войны, на позициях, которые удерживает 28-я отдельная механизированная бригада. И познакомился там с «бриллиантовыми», как он говорит, людьми.

Предлагаем вашему вниманию его фронтовую зарисовку. К слову, завтра бригада отмечает день части, с чем мы дорогих наших защитников и поздравляем. Берегите себя, возвращайтесь живыми и здоровыми, с победой!

КИЕВ-ИЗРАИЛЬ-ДОНБАСС

Фронтовая Марьинка. Мы подъезжаем к позиции под названием «Интернат». До войны тут был медицинский комплекс, где лечились ветераны и военные пенсионеры. Сейчас он весь погрызен войной.

Нас встречает офицер-разведчик средних лет. У него красивая, правильная русская речь и некая интеллигентная обходительность, что ли. Все называют его Изя, хотя у него другое имя. Он гражданин Израиля. Родители Изи из Одессы, а сам он родился в Киеве. Там и жил до репатриации в Израиль. В Израиле отслужил в армии и познакомился со своей женой. Она украинка, приехавшая на Ближний Восток за «длинным шекелем», на заработки.

Когда началась война с Россией, Изя вернулся на родину и подписал контракт с Вооруженными силами, благо иностранным подданным разрешили служить. Вот уже несколько лет он воюет за свободу и территориальную целостность Украины. С ним мы идем на передовые позиции.

- Вот тут мы недавно гранатами перебрасывались, — показывает Изя. — Боевики ночью подползли практически в упор. Стоял густой туман, в теплики (тепловизоры, — Ред.) они не просматривались. Рубились несколько часов — пока не выдавили их обратно. Профессионалы, что скажешь…

Идем дальше.

- Вот тут лучше бегом: эти гаражи простреливаются вон из той посадки.

Пока мы перебегаем, Изя и еще один боец прикрывают. Заходим в какой-то гараж, потом в здание по соседству. Бойцы начинают рассказывать, как оно тут. И вдруг — взрыв. Метрах в 100-150 взрывается реактивная граната.

- Нет, ну днем это наглость, — возмущается Изя. Он связывается с подчиненными, находит место, откуда могли произвести выстрел, и короткими очередями открывает ответный огонь.

- Так их, конечно, не поразишь, но если не простреливать в ответку, совсем оборзеют, — поясняет офицер.  

Минут через пять над головой противно свистит. Это очень похоже на 82-миллиметровую мину — запрещенное Минскими соглашениями оружие. Мы прижимаемся к полу.

- Ребят, тут бетон. Его разве что только из танка можно, — успокаивает нас офицер. Мина не взорвалась. Поработав еще немного, мы покидаем позиции.

Уже на следующий день мы узнаем, что вражеская пуля попала Изе под броник. Слава богу, удачно и не насмерть. Отлежав какое-то время в госпитале, он вернулся обратно на фронт.

«МИ НАЗВИ, ЯК ГОРАМ, ДАЛИ ТЕРИКОНАМ…»

- Это самая высокая точка в Марьинке, забираться туда придется по веревке.

Олег Сидоренко — пресс-офицер 28-й бригады. Он бывший милиционер и миротворец — служил в контингенте ООН на Балканах. Вместе с ним и несколькими сопровождающими мы начинаем карабкаться на террикон, расположенный на окраине Марьинки. Крутая тропа уходит на стометровую высоту. Пока залезешь в бронежилете и шлеме — иногда подъем идет градусов под шестьдесят, — семь потов сойдет. Не будь на руках перчаток, они бы стерлись в кровь.

На вершине — наблюдательный пункт. Он зарыт в террикон и укреплен мешками с землей и крепким перекрытием. Все это заносили на руках. Доминирующая над высотой позиция находится под постоянным огнем боевиков.

- Минометами ее особо не пробить, а вот снайпер работает постоянно. Недавно тут парня убили. Он на минуту высунулся — и все. Мы после этого сделали обманку, — молодой солдат Александр показывает дырявый алюминиевый чайник. — Обмотали его камуфляжной тканью и высунули на палке. Несколько минут прошло, и из СВД (снайперской винтовки Драгунова, — Ред.) в него три пули положили.  

Вместе с бойцами на высоте несет дежурство худой, но с благородной мордахой кот. Это Вася, он же Васян. Самый высокогорный хвостатый в Марьинке.

- Кстати, отлично чует минометные выходы, — рассказывает другой боец, тоже Александр. — А вообще, сейчас полегче стало — жара упала. А то до этого они постоянно нас трассерами посыпали. Было такое, что трава и кусты на терриконе загорелись, а их не потушить: все простреливается. Пришлось бутылки с водой бросать в очаги. Немного помогло — правда, без воды остались тогда почти.  

Вскоре мы спускаемся вниз. Спускаться, как мне показалось, еще тяжелее. И это пока не стреляют. Под огнем — а иногда приходится и так - это вообще адок.

БОЛЬШОЙ, ЗЕЛЕНЫЙ И СИЛЬНЫЙ

На обратном пути нам показывают Шрека. «Шрек» — это военно-медицинский эвакуационный автомобиль на базе американского HMMWV. Внутри — настоящая скорая. Машинка спасла уже десятки жизней, вывозя раненых под обстрелами.

- Шрек — потому что большой, зеленый и сильный. Машина — огонь! 130 по песку прет легко, а шумит в разы меньше уазиков, — рассказывает водитель санитарного бронеавтомобиля Михаил. — Сейчас у нас такими раненых только и вывозят.

Раненые и убитые тут, увы, — почти каждую неделю. Марьинка и соседняя Красногоровка остаются одной из самых горячих точек зоны проведения Операции объединенных сил.

Продолжение следует…

Автор — Руслан Смещук, специально для «Думской»