Театрал со стажем и по совместительству фотокорреспондент Олег Владимирский погружается в воспоминания об эротике на одесской театральной сцене. Рассказ очевидца даем без купюр и цензуры:

- Конец 80-х и начало 90-х кроме всего остального характеризовался и тем, что наконец-то стало возможным почитать книги и посмотреть фильмы, о которых только слышал. А на театральной сцене появилось такое невиданное ранее явление, как эротический театр. И мне, как молодому фотокору солидных, а до 1991 года еще и партийных изданий, как областная газета «Чорноморська комуна» (сменившая название в 1991 году на «Чорноморські новини») и городская газета «Вечерняя Одесса», это новое явление пришлось по душе.

ОТСТАВИТЬ СИНЕТЬ НА СЦЕНЕ!

Первым таким опытом для меня стало выступление «Эротического театра пластической драмы имени Александра Демидова» (одно название чего стоит!) на сцене нашего Дома актера, который был во дворике филармонии. Актрисы были молоды и красивы, и общее впечатление портило только то, что в зале было холодно, и полуобнаженные тела стали быстро приобретать от этого синеватый оттенок. Исполнителей становилось жалко и хотелось согреть! Этот театр просуществовал до начала нулевых и исчез.

Следующим опытом сьемки подобного рода спектаклей стало выступление театра режиссера Виктора Собчака, который ныне руководит Theatre Collection в Лондоне, ставя спектакли с привлечением актеров из разных стран. А тогда, в начале 90-х, на сцене нашего ТЮЗа он показал некое феерическое действо с реалиями нашей тогдашней жизни, раздеваниями, и неоднократными имитациями занятий любовью, в которых он сам активно принимал участие в качестве актера. Было лето, в зале было тепло, и потому впечатление было полностью положительным.

Оба эти театра были гастролерами, а в Одессе блистал в этом жанре небольшой, но очень красивый коллектив, который вполне можно было назвать театральным, созданный солистом балета Одесского театра музыкальной комедии Борисом Борисовым. На сцене все того же нашего Дома актеров он показал эффектное театральное шоу под не менее эффектным названием Sex Love Life. Там было много хорошей хореографии и вокала, незамысловатых эротических сюжетов с обнаженкой, и очень красивые девушки. Было тепло, и финал, где героиня с обнаженным бюстом оказывается под струями настоящего фонтана (на сцене нашего Дома актера было даже такое устройство!) вызвал шквал аплодисментов.

ГОЛОЕ ТЕЛО НЕ ВСЕГДА ЭРОТИЧНО

Больше я чисто эротических театров не снимал, хотя они и продолжали наведываться в Одессу. Так, осенью 1994-го на сцене украинского музыкально-драматического театра проходили гастроли киевского театрального коллектива «Визави». Жанр своего зрелища гости обозначили как «феерическую сексографию». Афиша обещала «сюжеты Стефана Цвейга» (сюжет оказался один – новелла «Письма незнакомки»), «дивертисментный стиль, компьютерный свет», «топлейс» (правильно: «топлесс», без верхней части костюма), а также «звук в системе «Долби», сюрреалистические эффекты, допинг-сенсорвосприятие». Вполне достаточно для того, чтобы избегать встречи с таким искусством. Но как же честь театрала, и всегда любопытно узнать, что же осталось от Стефана Цвейга…

Как рассказывала мне моя коллега, посетившая спектакль по профессиональным обязанностям, опасения подтвердились, как только занавес был поднят, ведь на сцене были не декорации, а убогий и безвкусный реквизит. Явно участие художника в подготовке спектакля посчитали ненужным. Занавески из лиловой, видимо, сирийской парчи, диван, застеленный такой же парчой, только серебристой. В глубине виднелись три ступенечки, не ведущие в никуда, за ухо был подвешен к колосникам плюшевый мишка, а брошенная кукла-неваляшка довершала образ неопрятного жилища.

Вскоре появились и исполнители, Тамара и Евгений, так представляла их афиша, без фамилий. Как это выглядело? Тамара действовала, словно весьма старательная жрица любви даже в сцене, когда писатель лишал ее девственности. Имитируя половой акт в нескольких вариантах, артисты корчили страстные гримасы, почему-то широко разводили руками и раздевались, обнаруживая уже немолодые тела. Для разнообразия однажды к рукам героини привязали длинные нити с бубенчиками, герой пристроился сзади, и все продолжилось под авангардную на тот момент музыку Жана-Мишеля Жарра. Тема материнства сопровождалась «Аве Мария» Шуберта и записью детского плача…

А во Дворце моряков гастролировал маленький коллектив, название которого затерялось в памяти, зато пьесу поставили известную, это был «Стриптиз» Славомира Мрожека. Что интересно, спектакль долго не начинался, и одна из зрительниц воскликнула: «Ну почему же они не выходят?». «Стесняются», — ответил ей какой-то мужчина, и все расхохотались!

Гомосексуальную эротику, конечно, щедро поставлял Театр Романа Виктюка, но тут велика была доля смысла, зрители видели гротескно загримированных, искусно одетых персонажей, сложные мизансцены, умопомрачительные декорации… Голыми попами и причинными местами никто не сверкал.

ЭДИП БЕЗ КОМПЛЕКСОВ

Что касается официальных театров, могу припомнить еще два примера обнаженки того времени. Один был в нашем театре оперы и балета, где Герцог пел свою арию в «Риголетто» на фоне двух танцовщиц с обнаженным бюстом, специально позаимствованных из коллектива, выступавшего в ресторанах с эротической программой. И еще в украинском музыкально-драматическом театре имени Василия Василько в его репертуарном спектакле «Эдип». Там исполнитель главной роли Эдипа выходил в финале полностью обнаженный с причинным местом, прикрытым повязкой из прозрачной ткани, а сзади еще и лупил прожектор. Во время гастролей в Польше даже вышла рецензия под заголовком «Одесский Эдип без комплексов».

КИСКУ НЕ ПЕРЕИГРАЕШЬ

Если позволить себе некие умствования по поводу эротики и обнаженки на сцене, то могу сказать, что как фотокорреспондент я обеими руками и всеми своими объективами только «за»! Для репортажей мне всегда нужны эффектные интересные снимки, ну а что может быть интереснее, чем красивое женское тело. Хотя, может, кому-то и мужское. Допускаю и такое!

Но вот с точки зрения «театрала со стажем» у меня, исходя из моего личного опыта, есть возражения. Театр – это всегда условное искусство. Зрители понимают, что актеры изображают страсти и чувства. И с одной стороны, сопереживают герою пьесы, а с другой, понимают, что это не всерьез, понарошку. Но когда актер раздевается, то раздевается он не понарошку, а самым что ни есть реальным образом. И тут уже, с моей точки зрения, пропадает та условность, которая и лежит в основе театрального искусства.

Видя реальное голое тело на сцене, я, например, тут же начинаю вспоминать про сквозняки, которые всегда там гуляют. И я начинаю думать, что актеру может быть холодно и неуютно. Да и много чего лезет в голову, когда видишь реально голого человека! И театр для меня заканчивается, а начинается сопереживание реальному человеку, а не герою пьесы. Думаю, что-то подобное чувствуют все зрители в зале. Как бы гениально там ни играли актеры, внимание уже будет не к их игре, а к реалиям и (извините!) к гениталиям!

Всем театралам известно, что если, не дай Бог, во время спектакля на сцену выйдет забредшая туда случайно кошка, то спектакль можно прекращать. Киску не переиграешь! Вот в такую «киску на сцене» превращалась для меня нагота актеров на сцене, уводя далеко-далеко от содержания. Так что эротические театры приводили меня к полному раздвоению личности… Как фотокор я был «за», а как театрал «против»!

Записала Ирэн Адлер, фото Олега Владимирского