Бог на бандуре играет, а жена мертвеца обнимает: одесситам показали хоррор-мелодраму

Премьера спектакля «Разговоры с ухом» состоялась в Театральной лаборатории «Воля» (Садовая, 13). Это уже 12-е название в репертуаре коллектива и первый опыт в жанре хоррор-мелодрамы за три сезона существования. Автор пьесы (кстати, ее сейчас рассматривают на двух драматургических конкурсах) и режиссер спектакля Стася Волошина сделала смелый, даже радикальный шаг.

Сначала она склонялась к боди-хоррору, вообще не думала, что когда-нибудь на сцене «Воли» будет идти мелодрама при том, что жанровое разнообразие — один из принципов работы театральной лаборатории. Но тема повела за собой и оказалось, что в сюжете любви больше, чем ужаса (не все с этим согласятся, однако любовь бывает и ужасной).

Поскольку текст предложен целиком незнакомый, рецензенту стоит держать интригу, не раскрывая всех сюжетных поворотов. Тем не менее, отметим: все актерские работы оказались стопроцентным попаданием в образ, и даже роль Бога (Руслан Энютин), наигрывающего на бандуре, не исключение. Когда драматург выступает в роли режиссера, кто должен лучше, чем он, раскрыть замысел? Вот то-то же. Бандурист сидит себе в углу, к нему порой обращается героиня, а он отвечает ей, касаясь струн. Или не отвечает, когда та окончательно переступила грань добра и зла.

Песня «Ой не світи, місяченьку» неслучайно звучит в первые и последние минуты спектакля, в ней идет речь о девушке, желающей не видеть, как ее любимый уходит от нее. Персонаж, обозначенный в программке как Она (Елена Концевич) – уже не девочка, взрослая женщина, замученная бытом и равнодушием мужа, впрочем, в ее оптике все выглядит как-то искаженно. Возможно, Он (Игорь Волосовский), устраиваясь в кресле в халате и семейных трусах, потому и не спешит давать ответы, что бессмысленно поддакивать очумелой женушке. Она и общается с ним, будто с женщиной, талдычит о каких-то бытовых мелочах, придирается к каждому слову. Лучше промолчать, нет смысла в дискуссии.

Его голубые (это важная деталь) глаза все видят проще. Пришел домой, к собственной жене, вот тебе и проявление любви, каких еще доказательств надо рыжей тревожной истеричке. Супругу триггерит все, любой зигзаг мысли заставляет глаза пылать, словно Ее лихорадит. Подруга выходит замуж и пара сразу повенчается? А почему в ее собственной семье еще не было венчания? Может, муж воспринимает этот брак как временный и потому до сих пор не связал себя обетом? Стоило бы посоветовать героине пройти терапию, если бы мы не знали, что психологи далеко не всегда оправдывают надежды и доверие пациентов. Но картина вырисовывается весьма нездоровая.

Подруга Маричка в исполнении Алисы Григолии – полная противоположность хозяйке дома, милая, уверенная в себе, выглядит конфеткой в розово-бежевой одежде. А Она все время во что-то мешковатое, темное, растянутое одета. И это творческий человек, мастерица по изготовлению авторских кукол-мотанок. К мотанкам нельзя прикасаться иголкой, судьбу свою поколешь, уничтожишь, их надо именно мотать. И да, у мотанок нет глаз. Их словно нет и у мужа, избегающего зрительного контакта с женой. Засыпая, Он отдает в Ее распоряжение только ухо, лежит себе на подушке, пока жена бубнит свои бесконечные претензии.

«Я хочу, чтобы ты был мужчиной и любил меня», — так формулирует свои требования к сокамернику (зачеркнуто) брачному партнеру наша мастерица. Вроде бы простые и законные требования, но любви не требуют, а мужчиной легче быть, когда рядом женщина, а не строгая госпожа. Настоящая жуть начинается, когда муж дает дуба прямо в своем кресле, все мы смертны, такое случается, порой внезапно. С этого момента все взаимодействия этих двоих просчитаны и простроены, как в балете.

Волосовский показывает нерядовое мастерство именно в посмертной истории своего персонажа, какие гибкие, словно обернутые ватой суставы, и как ему только удается не моргать глазами? Разве что в моменты, когда жена таскает Его по сценической площадке туда-сюда, есть несколько шансов незаметно для зрителя моргнуть…

Апогей женской одержимости отыграется в сцене, когда кукловод при помощи подручных материалов, то есть, полосок красной ткани, мастерит из беззащитного тела марионетку, делает вид, будто муж Ее ласкает. Женщина беснуется на расстоянии протянутой руки от зрителей первого ряда, и кое-кто сознавался: играет актриса так убедительно, что была мысль сбежать, но ведь в «Воле» это невозможно, на время спектакля единственный вход закрыт и защищен ролетой.

Не касаясь более тексту, мы должны признать, что даже апологет «театра жестокости» Антонен Арто побледнел бы в некоторых сценах одесского спектакля. И если уж так, ожидаем и боди-хоррор, самое время хорошенько напугать публику в театральном зале, чтобы она спокойненько себе пошла домой с иной оптикой в сторону современности.

Автор – Ирэн Адлер, фото Олега Владимирского