Бумажные сокровища Одессы: книги для лилипутов, Библия за $500 тыс и запрещенный Ленин  

«Думская» продолжает рассказывать о культурном достоянии Одессы. На сей раз мы решили несколько расширить «музейную» тему и поведать о богатствах наших библиотек, тем более, что при крупнейших из них – публичной имени Горького и университетской «научке» — существуют уникальные книжные музеи.

Заглянула «Думская» и в пыльные библиотечные спецхраны, где в советское время прятали труды опальных вождей и иностранную литературу, а сейчас держат книги, которые могут стать подспорьем для террористов. Но обо всем по порядку…

«НАУЧКА» ОНУ: договоры Хмельницкого и скандальная «История» гугенота

Музей редкой книги при научной библиотеке национального университета функционирует всего 34 года, но некоторым его экспонатам уже стукнуло 500 лет! Всего здесь хранят более 115 тысяч печатных артефактов на 15 языках. Из-за традиционной для одесских музеев нехватки экспозиционных залов и специальных шкафов большая часть книг спрятана от глаз посетителей в хранилище.

Самая старая книга университетской «научки» – инкунабула (так называют издания, появившиеся на свет в первые 60 лет существования европейского книгопечатания – с 1440 по 1501-й годы), содержащая трактат средневекового юриста, учителя и друга Франческо Петрарки Джованни д’Андреа «О древах кровного родства, близости, а также о духовной связи». Этот труд был издан в 1476-м году в немецком Нюрнберге.

Весьма ценным экспонатом считается знаменитая Острожская Библия 1581 года, первое Писание на церковнославянском языке. Книга вышла из-под станка русского первопечатника Ивана Федорова рекордным на тот момент тиражом 1000 экземпляров. До нашего времени дожили всего 123, и стоят они очень дорого. В 2007-м году такую Библию продали на лондонском аукционе «Сотбис» за полмиллиона долларов! Интересно, что Новороссийский университет приобрел свой экземпляр в конце XIX века у одного из староверов за 80 рублей (кстати, тоже немалая по тем временам сумма – корова тогда стоила всего 2 рубля).

Но одесские библиотекари говорят, что в музее хранятся экспонаты и покруче Острожского Евангелия. К примеру, одно из испанских изданий 1512-го года, возможно, сохранилось только в Одессе. Почти эксклюзивным считается и сборник документов времен гетманства Хмельницкого-младшего «Постановление о вольностях войска запорожского». Сборник издан в год смерти наследника создателя казацкого государства в Киево-Печерской Лавре. Книга эта содержит, в частности, т.н. «Переяславские статьи» — договор между Юрием Богдановичем и русским правительством, положивший конец затеянной Выговским войне с Москвой и существенно ограничивший права гетмана. Сегодня в мире осталось всего пять «Постановлений», что делает экспонат одесского музея национальным достоянием.

Из книг с любопытной судьбой в научке ОНУ представлен экземпляр «Всемирной истории» французского поэта, писателя и историка кальвинистского вероисповедания Теодора Агриппы д’Обинье (1552-1630). Эта книга полна ненависти к католицизму, поскольку писал ее гугенот. В 1617-м году «Всемирную историю» приговорили к казни. Большую часть экземпляров сожгли на Гревской площади Парижа, где обычно убивали преступников из простонародья. С тех пор труд д’Обинье стал библиографической редкостью. В «Истории», кстати, есть упоминание о запорожских казаках, к которым автор относится с большой симпатией.

Особое место в коллекции занимают книги, запрещенные в царской России. Среди них - труды Чарльза Дарвина, Адама Смита, книги Николая Чернышевского. Есть здесь и «Кобзарь» Тараса Шевченко 1908-го года издания с грифом «не подлежит выдаче».

Шкафы в музейном зале — под стать экспонатам. Дубовые стеллажи попали в «научку» прямиком из майоратной библиотеки Воронцовского дворца. Кстати, семья Воронцовых подарила библиотеке не только мебель, но и огромную коллекцию книг – почти 53 тысяч томов. Сегодня это самый крупный именной фонд «научки».

Доступ к раритетам открыт для всех студентов и преподавателей ОНУ - правда, лишь в том случае, если книга нужна для научной работы, а не заказывается из праздного любопытства. На дом драгоценные издания, естественно, не выдают – их можно читать лишь в специальном кабинете под присмотром бдительного библиотекаря. Листать страницы разрешают только в специальных белых перчатках.

А через несколько лет редкие книги вообще перестанут выдавать – сейчас идет работа по их оцифровке. Сканы обещают выложить в Интернете.

Для сохранности ветхих томов в библиотеке поддерживается необходимая температура и влажность. Самый страшный враг древних фолиантов — солнечный свет, поэтому окна в зале постоянно занавешены. Кроме того, в хранилище действует система принудительной вентиляции.

Одно плохо – в Одессе совсем нет специалистов по реставрации старинной печатной продукции. А время, между тем, оказывает свое разрушающее воздействие. Хотя, что любопытно, ранние издания подвержены старению куда меньше, нежели относительно молодые: в старину книги делали из самых дорогих материалов, но с ростом тиражей печатники перешли на более дешевые. Это как с ретро-машинами, которые порой служат намного дольше, нежели самые продвинутые современные суперкары.

«ГОРЬКОВКА»: книги на бересте и пальмовых листьях

Мечниковская «научка» при всех своих достоинствах все же остается вузовской библиотекой — фонды ее открыты лишь для тех, кто учится, либо преподает, либо творит в университете. Прочую интеллектуальную общественность обслуживает научная библиотека имени Горького — кстати, старейшая публичная библиотека в Украине и вторая — после санкт-петербургской — в бывшей Российской империи.

Разрешил открыть в Одессе публичную библиотеку сам император Николай I, издавший в 1829 году соответствующий указ. С тех пор главный одесский «дворец знаний» несколько раз менял свое местоположение. Сначала он принимал читателей на Приморском бульваре, потом переехал на Ланжероновскую — в специально построенное здание, где сегодня находится археологический музей. Нынешнюю «прописку» — в монументальном комплексе на Пастера — библиотека обрела в 1907-м.

Как и в университете, основу книжного собрания «горьковки» составили дары известных людей. К примеру, 600 томов французских классиков, изданных парижской типографией Фирмена Дидо, подарил генерал-губернатор Михаил Воронцов, городской голова Григорий Маразли оставил библиотеке 10 тысяч томов, а граф Михаил Толстой — 40 тысяч.

Самые ценные издания хранятся в отделе редкостей и старопечатных книг, при котором действует музей. Здесь есть книги, написанные глаголицей — тем самым алфавитом, который, собственно, изобрели Кирилл с Мефодием для славян и который потом, уже после смерти первоучителей, заменили эллинизированной кириллицей. Глаголица некоторое время сосуществовала с кириллическим письмом, а в Хорватии использовалась церковниками до XIX века!

Экспонаты музея хранятся в старинных шкафах, подаренных одесситам графом Михаилом Толстым

Центральное место в экспозиции занимает факсимильная копия Пересопницкого Евангелия. На десятикилограммовом оригинале этой 450-летней книги, хранящемся в национальной библиотеке имени Вернадского, присягают на верность народу новоизбранные украинские президенты.

Особое место в музее занимает уникальная коллекция миниатюрных книг — крупнейшая в стране, между прочим.

Здесь представлены как рукописи, так и печатные издания «для лилипутов». Жемчужина коллекции — изданное в XIX веке письмо астронома и философа Галилея к Кристине ди Лорена. Размер — 16 на 11 миллиметров. Это самая маленькая книга на планете, набранная вручную. Кстати, ее переплет и футляр сделаны в Одессе.

Еще одна гордость «горьковки» — собрание памятников «добумажного» периода. В основном это рукописи — на бересте, папирусе, пергаменте и даже на пальмовых листьях. Последние попали в Одессу из далекой Камбоджи.

Пальмовые книги на кхмерском языке написаны в эпоху средневековья и содержат свод священных буддистских текстов Трипитака («три корзины»).

БУМАЖНЫЕ ЗЭКИ: КНИГИ ТРОЦКОГО И УЧЕБНИКИ ПО ВЗРЫВНОМУ ДЕЛУ

Наш рассказ о печатных богатствах Одессы будет неполным без упоминания о специфической и малоизученной стороне библиотечной жизни — существовании т.н. литературы с ограниченным доступом. Спецхраны появились в советских библиотеках в конце 1920-х годов, когда возникла необходимость спрятать от общества изданные огромными тиражами книги «врагов народа». Пополняли их по мере развенчания очередного «врага». Так под замком оказались не только труды Троцкого, Бухарина, Зиновьева, Рыкова, Тухачевского и других политических противников вождя народов, но и вся литература, где данные граждане цитировались или просто упоминались в позитивном ключе.

К примеру, в спецхране одесской «горьковки» до 1990-го года находился уникальный альбом с фотографиями и портретами… Владимира Ильича Ленина. Уж очень часто создатель первого в мире социалистического государства позировал вместе с будущими врагами, при этом совместных фото со Сталиным у него почти нет. Чтобы это не вызвало у читателей лишних вопросов, издание спрятали от греха подальше.

С 1930-х в спецхраны скопом отправлялись все зарубежные издания, включая художественные произведения. В 60-70-е годы под запрет попали книги литераторов-диссидентов.

Ну и, конечно, ограничивался доступ широкого читателя к специальной литературе научно-технического и военного характера, посвященной огнестрельному оружию, взрывному делу, тактике и т.п. Не выдавались абы кому даже действующие армейские уставы, хотя у разведорганов вероятного противника они наверняка появлялись раньше, чем доходили до войск.

Кстати, как утверждают неофициально библиотекари, хотя фонды специального хранения были ликвидированы вместе с Главлитом в 1991-м году, некоторые книги просто так получить нельзя и сегодня. В частности, это касается изданий, которые могут стать подспорьем для террористов.

«Глупо, конечно: сейчас все можно найти в интернете, да и в открытой продаже много чего есть, но таков порядок. Учебник по взрывчатке вы у нас не получите», — рассказала нам одна из сотрудниц «горьковки».

Зато, что любопытно, большая часть дореволюционной литературы не закрывалась даже в самые жесткие в плане цензуры сталинские времена. Гриф ставился только на специальные военно-топографические труды и описания, которые не теряли актуальности вплоть до начала Великой Отечественной, ну и на некоторые работы Карла Маркса и Фридриха Энгельса, не вписывающиеся в официальное трактование марксизма. Любой желающий мог получить даже книги, чьи авторы были настроены весьма критически к большевикам и вообще левым, например манифесты черносотенцев. Вот уж поистине неисповедимы пути отечественной цензуры!

БИБЛИОТЕКА САМИЗДАТА

Еще один интересный факт библиотечной истории Одессы. Оказывается в 1960-1980-е годы в нашем городе существовала единственная в Союзе библиотека самиздата! Естественно, подпольная. Создал ее вместе с единомышленниками диссидент Вячеслав Игрунов, который в 1969-1973-м годах учился в Нархозе и был отчислен на последнем курсе «за политику».

Запрещенные книги хранились в квартирах участников нелегального кружка. Это были произведения начала века, эмигрантская литература, советский самиздат, недоступные труды классиков марксизма и др. подобная литература.

«Были книги, которые издавались у нас ограниченным тиражом по 120 экземпляров для сотрудников аппарата ЦК КПСС, книги для научных библиотек, некоторые из которых бывали в свободной продаже, а некоторые — нет. У нас были, конечно, и такие книги, которые раньше были в открытом доступе, а потом исчезли из открытого доступа, такие как Юнг, Фрейд, Ницше, или Лев Шестов, например. По знакомству нам давали выносить их из научных библиотек, и мы их копировали. Так что, кроме этих нескольких сотен нелегальных книг, у нас была еще довольно приличная библиотека из раритетных изданий, например мемуарные книжки. У нас в 20-е годы активно издавались «белые мемуары», и таких книг у нас было довольно много. Кроме того, Шпенглера многие имели не в ксерокопиях, а просто купили книжку — 40 рублей тогда отдать за «Закат Европы» было для нас крайне тяжело, но мы отдавали…» — вспоминает Игрунов.

К концу 1970-х библиотека уже имела филиалы в Запорожье и Новосибирске.

Вячеслав Игрунов накануне ареста, фото из личного архива политического деятеля

«Кто были читатели? Понятно, что в основном это были студенты и преподаватели ВУЗов, школьные учителя, то есть, это была обычная интеллигенция, — продолжает диссидент. — Сотрудники кафедры Авенира Уемова (кафедра философии университета) были постоянными читателями. Всего библиотекой пользовались примерно 2 тысячи человек. Персонально я, конечно, всех не знал, у нас была многоступенчатая система: библиотекарь передает книги какой-то дюжине людей, которые сами в свою очередь являлись центрами распространения. Из тех сведений, которые называли распространители, и складывалась эта цифра. Она сравнима с тем показателем, который в библиотеках называется «запись читателей на абонемент». Одни из них могли взять одну-две книжки за все время. Другие были постоянными читателями».

Подпольная библиотека прекратила свое существование после ареста в 1982-м году ее тогдашнего хранителя — одесского физика Петра Бутова (Игрунова задержали еще в 1975-м). Его осудили на пять лет строго режима и два года ссылки. После освобождения Бутов уехал в ФРГ. К тому времени возрождать библиотеку уже не было смысла — наступила перестройка и гласность.

Авторы Олег Константинов, Надежда Маркевич, Александр Гиманов