Балет Одесской Оперы – от Крыжополя до «Караваджо». Интервью с соорганизатором Фестиваля искусств

- Ваше участие в фестивале в чем заключается?

- Я ответственен за балетную часть фестиваля. Я пригласил всех танцовщиков на 2, 4 и 5 июня. Но, если честно, я просто люблю этот город, этот театр. Отсюда началась моя карьера импресарио. Как танцовщик, я никогда не срывал звезд с небес. Но как организатор, так уж получилось, стал успешным, сформировавшимся человеком, меня признал Запад, что немаловажно. И я просто попросил всех своих бывших коллег, с которыми я когда-то танцевал на одной сцене, заинтриговал их, показав в интернете этот театр. Честно ответил, что это почти бесплатно. И все согласились.

- Что же ими двигало?

- Я же диктатор, я заставил!

- А с финансовой точки зрения, во что обходится такого рода фестиваль?

- Здесь в какой-то мере губернатор помогает. Это сугубо отношения театра и губернатора. Мы разделили полномочия. Я выступаю арендатором театра на хороших условиях и пытаюсь продать зал. Рассчитывать на прибыль здесь не приходится, я мечтаю выйти на «ноль».

- В таком случае логичен вопрос, будет ли этот фестиваль регулярным? Он заявлен, как Первый. Возникает подтекст, что будет когда-нибудь и второй, пусть и не в следующем году. Будет?

- Это зависит от моего хорошего настроения. Ну, и от публики. Театр делает все, что может. Я вижу, КАК они хотят. Дело за публикой.

Фестиваль зависит от многих факторов: желания театра, руководства, поддержки городских и областных чиновников, в том числе и финансовой. Я не очень понимаю, что здесь в этом смысле происходит. Я удовлетворяю свои собственные амбиции. Мне захотелось, я это сделал. Что мне захочется завтра, я не знаю.

- На сегодняшний день продажей билетов Вы довольны?

- Как бы да. Я думаю, что «ноль» таки будет. Но, понимаете, есть такая модель, что начинающий бизнесмен, который хочет себя зарекомендовать, может идти на «ноль» или даже на «минус». Я уже 10 лет в этом бизнесе. Я не работаю на минусовые проекты уже давно. Этот проект — для себя, в поддержку, тут родители… поэтому, считайте, что это подарок Городу.

- Техническая сторона дня-Открытия: Ваше резюме.

- Дело в том, что я знаю Вячеслава Ушеренко (начальник осветительного цеха театра, — ред.). Я считаю, что это один из самых гениальных осветителей в мире. Потому что так, как он подсвечивает балетные спектакли, это надо иметь «чуйку». Он настолько тонко разбирается и в опере, и в балете, таких профессионалов в мире вообще нет.

Звук – тут да, некоторые микрофоны совсем не звучали. Но! Когда я увидел сцену, колонны, декорации, толпу… мне подумалось «по-моему, это вроде и не в Одессе происходит». Для Одессы это было, как говорят, too much, чересчур.

- А Ваш взгляд на нашу балетную часть? Среди приходящих регулярно в театр одесситов бытует стойкое убеждение, что балет не умеет синхронно исполнить даже одно па. И Открытие в этом убедило.

- Да, это факт. Но у них не было просто времени для репетиций: неделю шел дождь.

- А на сцене отточить танец невозможно?

- Ой, не знаю. Но я так скажу: труппа все равно выросла. Я когда уезжал в 91-м году, и потом я приезжал лет через пять, здесь, конечно, была даже не крыжопольская филармония. Все способные уехали, остались одни старики…

Раньше, когда был Советский Союз, театр всегда приглашал выпускников Пермского училища, Ленинградского, Московского… После развала откуда ж брать кадры? Одесская балетная школа? Я сам оттуда выпускался…

- А что нужно поменять, чтобы перейти хотя бы в «первую лигу»?

- Сейчас есть очень способные. Но, знаете, стиль работы немножко остался советским. В советское время балет был очень привилегированным искусством. Это было единственное место, когда пролетарий приходил в театр и видел королеву и короля, принцессу и принца, и ему за это ничего не было. И им тоже. Это была политика партии: привести пролетария в театр и показать ему, что жизнь прекрасна. Это идеологическое оружие советского времени. К сожалению, некоторые руководители так и остались в этом состоянии. Везде, чем больше театр, тем больше интриги. Я работал на Западе в ведущих театрах почти 20 лет. Там тоже есть интриги. Но они не главенствующие. А здесь это на первом месте. Смешно наблюдать.

- Т.е. у одесского балета шансов выскочить из «крыжопольской филармонии» нет?

- Знаете, я могу по-разному к нему относится, но с приходом Васюченко (Юрий Васюченко – главный балетмейстер театра, — ред) я увидел, что есть люди способные, которые могут что-то сделать. Но стиль работы, конечно, здесь все еще тот.

- Тогда предлагаю хоть словесно перешагнуть эту ступень. Мировые тенденции в балете, на Ваш взгляд, неизменны? Что там происходит?

- Если ситуация останется такой, как сегодня, балет через 10 лет вообще умрет, он не выживет. На Западе работают, в основном, представители славянских стран – Россия, Украина, Болгария, Венгрия, Румыния – все те страны, где был балет всегда на первом месте. Туда ехали специалисты с Большого, с Кировского театра…

Германия – вообще традиционно не балетная страна. Италия – прародительница танца – сегодня полный ноль, там пусто. Осталась Франция – единственная страна, еще рождающая балет.

Будущее в Азии: Корея, Япония, Китай – они спасут балет. Сегодня мы в этом убедились, увидев японскую балерину (Шоко Накамура, Staatsballett Berlin, — ред.). Славянские страны здесь не конкуренты. Потому что балет это дисциплина. Здесь она была, но уже невосстановима. А азиаты – копиисты. Для них европейское искусство – эталон, выше которого ничего нет. Корея впереди всего мирового балетного сообщества. Туда уехало огромное количество педагогов из Мариинского, Большого и пр. Для них это бизнес. Вы не представляете, что творится в Японии, Корее, Китае! Количество балетных школ в Японии, вот на этих двух маленьких островах, — Россия отдыхает!

- В хореографии тоже предстоит ждать азиатских перемен?

- Они очень чутко прислушиваются к мнению западных хореографов и очень часто приглашают их к себе. И платят баснословные гонорары. И сейчас любая уважающая себя звезда балета не поедет танцевать в тот же Милан, Парижскую оперу. А поедет в Азию, на те гонорары, которые платят там. Хореографические традиции европейскими останутся, если останутся желающие прийти в балет, посвятить свою жизнь искусству, отказавшись от свободного времени, личной жизни. Верится слабо, но будем стараться.

- В труппе этого театра, в этом городе Вы не видите таких?

- Есть пару хороших солистов. Но так, чтоб раскручивать кого-то отсюда… Неинтересно. Да и рынок еще есть. Еще существуют люди, которых можно раскручивать, и работать с ними.

Я вижу все по-другому. Я желаю сюда привезти перлы западного балета, западной хореографии, неоклассики и модерна, который здесь никогда не пробовали. 5 июня приходите, увидите, что здесь будет твориться.

Мне интересно привезти сюда что-то единичное. Один день – но бомба. Фестиваль – это очень сложно: шесть дней стресса, ответственности, нервов. Кому это надо? Но идея прекрасная и я до сих пор не верю, что это состоялось.

- «Что-то единичное» имеет уже конкретное название?

- Да. Балет «Караваджо». Есть такое потрясающее имя Мауро Бигонцетти, работает в городе Реджио-Эмилия и спонсируется правительством Италии. Это, по моему мнению, самый гениальный хореограф на сегодняшний день. И он сделал балет «Караваджо» специально для Берлинского Государственного балета. И вот эта параллель – похищенная картина из Одесского музея и история о любви и жизни великого Караваджо – это Космос. Есть такое понятие «резать вены от блаженства». Это - Космос. Лучшего, чем «Караваджо» я в своей жизни не видел. Обычно я вообще ничего не хвалю, а наоборот, все критикую.

5 июня будет исполнен фрагмент из этого балета Владимиром Малаховым и Еленой Прис — ведущими солистами Государственного балета Берлина. И, я специально попросил техников, одновременно будет проекция картины Караваджо «Поцелуй Иуды».

Я мечтаю сюда привезти весь балет. В идеале было бы поставить его на труппу этого театра. Вопрос, справятся ли. Потому что в Советском Союзе и в России никогда не существовало школы модерна. Она была до 30-го года с момента, когда Айсидора Дункан по приглашению Ленина приехала в Советский Союз, и возникло очень сильное течение модернизма. Но в 33-м все закончилось, и с тех пор про модерн здесь никто ничего не знает.

- Руководство театра в курсе Ваших планов о «Караваджо»? Опростоволоситься не боятся?

- Ну, если хореограф приедет хотя бы на месяц и поработает с труппой… Ну ладно, с учетом техники труппы, на два. Но с приглашенными солистами. А, может быть, и с этими, иди знай. Чем черт не шутит?

СМЕРТЬ РОССИЙСКИМ ОККУПАНТАМ!

E-mail
Пароль