«Ад – это другие люди!»: на одесской крыше показали спектакль по Сартру о несносных покойниках  

На крыше «Театра №7» с успехом идет (и уже даже собрал 47 тыс. грн на нужды ПВО Одессы) спектакль «Райское Место» по известной пьесе Жана-Поля Сартра «За закрытыми дверями» (1944).

Выдающийся французский философ-экзистенциалист, писатель, эссеист и драматург Жан-Поль Сартр, «парижский идол», исповедовал отчужденность человеческой природы и обреченность делать выбор. Многие считали его больным социопатом, которого тошнит от общества, и небезосновательно.

Грубо говоря, если Шекспира поставит любой, то с Сартром все не так однозначно. Тем интереснее. К тому же в творчестве он знал меру и написал произведение, которое «Театр №7» еле растянул на три часа.

Вместе с «Театром №7» и месье Сартром мы оказываемся на руинах классической философской традиции в странном СПА-отеле, где троих постояльцев встречает девушка. Это юная Агнес, или Ангелочек (Марина Савицкая). Ее красоту и свежесть на протяжении спектакля затмят кровавые пятна на щеках и одежде, а ножку обовьет обрывок цепи, с которой будто она сорвалась. Понятно, вне действия с ней или ею творится нечто ужасное, и не стоит идти туда, куда она приглашает — там тебя ожидают не отдых и суаре с доброй тетушкой, а пытки…

Крыша театра становится чем-то вроде рая для троих новоприбывших постояльцев. Сверху они могут видеть своих близких, давать оценку их поступкам, слышать, что о них, умерших, говорят (в это время внимание актеров направлено вниз, на легендарный рынок «Книжка»). Хотя стен нет, это для героев замкнутое пространство, одновременно мистическое, именно здесь они начинают осознавать весь ужас своего земного бытия и отчаянно искать выход из этого адского состояния. Ибо это совсем не рай, хотя каждому предлагается высокий стул (почти трон) и шампанское с пирожными, звучит «Менуэт» Боккерини, выглядит все вполне цивильно.

Первым в «Райское Место» прибывает циничный, как и следует журналисту, Жозеф Гарсен (Ярослав Трофимов), и его здоровый цинизм распространяется даже на собственное отсутствие, как он определяет смерть. Очень приятный и привлекательный субъект, несмотря на все старания брутальной Инес Серано (Александра Лосева, красивая актриса в очередном жутком парике) объективизировать и обесценить писаку. Если бы эта красотка не была уже мертва, ее стоило было бы прикончить, настолько это противная, крикливая и злющая баба.

Инес сидит у всех в печенках, делает существование в раю адским. Если бы не она, Гарсен чудесно нашел бы общий язык с красоткой Эстель Риго (Алена Титаренко в этой роли – само очарование, а ужасные поступки, в которых девушка вынужденно сознается, просто не могли быть совершены, хочется воскликнуть, что это все клевета и ложь!) Инес ощущает к Эстель неестественную страсть и все время пытается осуществить свои нечистые намерения относительно нее (ну и зрительницы получили свою порцию сексуальной объективизации — героиня начала похотливо трогать за плечи женщин в «зале»).

Стремясь к доминированию, тут каждый старается ограничить свободу другого и (или) страдает от посягательств на собственную свободу, отрицание своей субъективности. Так бемоль еще и в том (музыкантский сленг тут весьма уместен, Трофимов не только режиссер и актер, он еще и необыкновенно поет джаз), что после смерти, опять-таки, по Сартру, возможность делать выбор вообще исключается. В системе Сартра Бог отсутствует, как и покаяние или прощение. Человек в сартровской философии и является Богом, либо стремится ему уподобиться, неся полную ответственность за свои поступки. Бессмысленными он полагал как рождение, так и смерть. Игнорируя биологический аспект смерти, философ видит в ней очередное ограничение свободы.

… Солнышко садится, и вот наш Гарсен, испытав кучу эмоций и полярных душевных состояний, провозглашает сакраментальное: «Итак, вот и ад. Я бы никогда не поверил. Ты же помнишь все, что нам рассказывали о камерах пыток, огне и сере, «пылающем камне». Старушечьи байки! Не нужны красные горячие жернова. Ад – это другие люди!».

Тем не менее там, где время от времени пребывает Ангелочек, еще хуже, хотя людей в привычном понимании там нет. Нам лучше не знать, насколько хуже. Тем более, мы живы. Осознание этого как раз и дарит спектакль.

Автор — Ирэн Адлер, фото зрителей