Тимошенко до сих пор не вернула Григоришину залог за Одесский припортовый завод

«Моими потенциальными партнерами были серьезные иностранные инвесторы. Юлия Тимошенко заявила, что получила гарантии от лидера Ливии Муамара Каддафи, что за ОПЗ будет заплачено 1,5 миллиарда долларов. Я ответил: «Каддафи пообещал, пусть он и платит», — рассказал Григоришин.

«Премьер спросила: «А вы хоть один шаг сделаете выше стартовой цены?» Я сказал: «Один шаг сделаем, а вы залог вернете?» Она говорит: «Вернем», — вспомнил он.

По словам Григоришина, после встречи его партнеры «отметили, что премьер была неубедительна, поэтому мы пошли на конкурс одни».

«При этом Юлия Тимошенко пообещала вернуть залог в течение трех дней, если мы не выиграем конкурс, что и было включено в договор ООО «Фрунзе-Флора» (участвовало в конкурсе от «Энергетического стандарта») с ФГИ», — сказал предприниматель.

«Прошло уже четыре недели, а залог не вернули. Не думаю, что это хороший сигнал правительства международным инвестором», — отметил Григоришин.

На вопрос, зачем ему нужен был ОПЗ, если у него нет своего природного газа, бизнесмен отметил, что «природного газа не было ни у кого из участников конкурса» и у нас монополия на рынке газа: «Все поставки осуществляет НАК «Нафтогаз».

При этом Григоришин подчеркнул, что одобренный Кабмином законопроект «О принципах функционирования рынка природного газа», который отменяет эту монополию, еще не принят парламентом и не подписан президентом.

«Пока его не приняли, все исходят из того, что свой газ на этот завод поставлять не могут. Обещаниям никто не верит», — сказал он.

Григоришин пояснил, что ОПЗ его интересовал как серьезный инфраструктурный проект: завод имеет собственный порт и единственный в черноморском бассейне пункт перевалки аммиака, и после реконструкции можно было бы «освоить и откатать» задействованные на нем газоэкономные технологии на наших машиностроительных заводах «и уже после выходить на международный рынок строительства заводов по производству азотных удобрений, который оценивается в 5-7 миллиардов долларов в год«.

»Поэтому мы решили идти на конкурс, но имели ограничения по цене. Максимально могли заплатить за него 500-600 миллионов долларов», — сказал Григоришин.