«Творю – значит живу»
28 сентября 2010
| Распечатать |
- Валентин Сиренко? А, да, помню такого… Очень безобидного вида. Художник, кажется, поколения твоей мамы. Вроде выставка у него была не так давно. Так и что с ним?
Почему-то не могу сразу ответить. Так стало больно. Вечер дождливого дня. Ветер и беспросветно-темное небо. Очередная история из серии «нет пророка в своем отечестве». Безобидный – так что? А, да, значит, можно не церемониться с таким. А, художник? В нашем городе эти два определения почти синонимы сумасшествия и бесполезности. А что он оставил людям? Что-то ценное?
– Не так давно Сиренко умер, – отвечаю. – Он болел.
Моя далекая знакомая стала без плавного перехода говорить о более важных, на ее взгляд, вещах. Похолодало. В том числе и физически. Валентин Сиренко. Что наш город о нем знает?..
Он много лет каторжно трудился в своем подвальчике-мастерской на Иностранной Коллегии, а его работы умные критики называли богатым словом «трансавангард»; в живописи применял исключительно яркие, солнечно-люминисцентные оттенки; создавал свои миры, где никогда не было уныния и тоски.
Вот что он говорил о себе и о своих творениях: «Творческий человек должен постоянно преодолевать самого себя, выходить за собственные пределы, отвечать выразительными средствами искусства на ощущения, приходящие в момент «экзистенции» – творческого экстаза». Итак, для Сиренко «экзистенция» (от лат. «еxsistentia» – существование) – это не просто жизнь, существование здесь и сейчас на планете Земля. Нет, это упоительный экстаз, высшая точка переживаний, постоянно, ежесекундно. Видимо, он стремился к этому, и бесспорно, пребывал именно в таких состояниях в моменты написания полотен. Зато все остальное время судьба навряд ли давала возможность спокойно жить и работать, не говоря о счастье. Реальность была к нему беспощадна, мечты художника постоянно претерпевали крах. Одна-единственная любовь и мечта была ему подвластна и доступна, одно лишь упоение – холст, краски и кисточка. Остальное было для него не важно. Будь то сырой глубокий подвал, в котором он ежедневно преображал белую поверхность холста в живой переполненный счастьем мир; отсутствие денег, равнодушие людей и даже насмешки. Со смирением и добротой он принимал все, что преподносила ему жизнь. «Всех нужно любить, — просто любить и все, как братьев» — такие фразы не были пустыми в его беседах и сотворчестве с художником Дмитрием Троновым, который был одним из немногих близких друзей Сиренко.
Будучи по специальности художником-архитектором (Сиренко закончил Киевскую Академию Художеств), он мыслил пространственно, не был мелочным. Творил не просто отдельные эпизоды-сюжеты, а глобальные, переливающиеся инопланетными цветами миры. Считал жизнь большой удачей и чудом; стремился игнорировать все, что мешало творчеству. Те, кто знал Сиренко, не могли вспомнить его в недовольном или рассерженном состоянии. Никогда ни о ком не говорил плохо. Выходя из тускло освещенного подвальчика-мастерской, по всей вероятности, особо остро воспринимал запахи улиц и природы, цвет и свет солнца и шум города. Поэтому его живопись реальнее и ярче той, которая есть на самом деле. И это, не правда ли, прекрасно и удивительно!
Юлия ЖАРКОВА
| Tweet |
